Любовница авторитета
Шрифт:
Но так этот не вражеский. Если она изменит свою позицию, то надвигающаяся на нее сила перестанет быть опасной.
– Ну-у…
– Девушка, счет идет на секунды, – продолжая давить на нее взглядом, вопросительным тоном сказал капитан.
– А вы знаете Любу?
– Кружилов ее похитил. Я должен ее найти.
– Да, похитил… Я знаю, где она!
Леся не смогла устоять перед напором и суровым обаянием этого мужчины. И еще она должна была вернуть ему Любу, которую он искал не в общем, а для себя. Пусть он забирает Любу, а Ян останется с ней… Если его, конечно, не арестуют.
А его могли арестовать. Хотя бы за похищение Любы. К тому же менты могли искать его и по другим делам. Леся подумала об этом уже потом, после того, как сказала «а». Не сказать «б» она уже не могла. Ясно же, что капитан ей не поверит, а казаться в его глазах полной дурой она не хотела…
Люба сидела в кресле у камина, в грустном гнетущем раздумье глядя на огонь. В дом ворвались вооруженные люди, все ищут Кружилова, а Люба ничего, казалось, не замечает.
Максим зашел в комнату, осмотрелся, но Люба его даже не заметила. И не поймешь, то ли она чересчур глубоко погрузилась в раздумья, то ли Кружилов ее обколол.
– Люба!
Она вздрогнула, посмотрела на него. Взгляд ясный, вполне адекватный, только удивление какое-то не очень радостное. И с кресла она поднялась неторопливо.
– Кружилов где?
– Уехал.
Максим с досадой покачал головой. Жаль, что упустили Кружилова, но в то же время Люба здесь – живая и невредимая. Досадно, но повода для отчаяния нет.
– Куда?
– Куда-то далеко. Куда именно, не сказал… От тебя сбежал.
Люба взяла Максима за руку, с восторгом освобожденной узницы грудью прижалась к его плечу. Только восторг этот какой-то наигранный, во всяком случае, так ему показалось. И жалась она к Максиму как будто для того, чтобы не смотреть ему в глаза.
– Давно?
– Да часа два уже…
– А тебя почему не забрал?
– Я не захотела.
– А он что, спрашивал, хочешь ты или нет?
– Да, спрашивал… Я не захотела, и он уехал сам… Куда, не знаю, честное слово, не знаю.
– На чем уехал?
– Ну, машина у него… – Люба отстранилась от Максима, посмотрела на него и кивнула. Да, она понимает, что ему нужны приметы этой машины. – «Киа» у него, серебристого цвета, небольшая такая. Номер не знаю, не видела. Не обратила внимания…
Серебристый «Киа» неопределенно модели с неустановленным номером – очень слабый ориентир для розыска. Да и времени прошло уже достаточно. За два часа далеко можно уехать. И все-таки надо было объявлять «Перехват»…
Максим усадил Любу в кресло, закрыл двери в комнату. Через время вернулся к ней. Она все с той же грустной задумчивостью смотрела на огонь.
– Почему он уехал? – спросил он, усаживаясь на диван.
Хорошо, что с Любой ничего страшного не случилось. Но все-таки не все с ней ладно. Почему она говорит о Кружилове без всякой злости? Почему она ни в чем его не обвиняет? И о чем она вообще думает?..
– Я же говорю, от тебя сбежал.
– И что его вспугнуло?..
– Нюх у него на опасность.
– И тебя это не удивляет, что у него нюх? – не без сарказма спросил Одинцов.
– А почему это должно меня удивлять? Он столько всего в жизни пережил…
– А может, от него кто-то сбежал?
– Кто?
– А ты не знаешь, кого он в подвале держал?
– Знаю… И что Леся сбежала, знаю…
– А ты почему не сбежала?
– Так Леся в подвале была, а я здесь… Ты меня в чем-то обвиняешь? – возмутилась Люба.
– Нет, но…
– Обвиняешь! Я же вижу, что обвиняешь… Ну что ж, давай, жми по полной! Скажи, что это я Батыгина заказала! – В ее голосе звучала обида.
– Ну, в этом тебя никто не обвиняет…
– А вдруг?
– Может, не будем гнать коней? А то загоним. Как тогда дальше ехать?
– Куда? – пытливо глядя на него, спросила Люба.
Она прекрасно понимала, о чем разговор. Кони были направлены в их совместное будущее, но хотела ли она туда?.. Может, и хотела, но не рвалась… Или даже вовсе не хотела…
– Ты его любишь? – упавшим голосом спросил Максим.
– Кого, Кружилова? С чего ты взял? – неубедительно возмутилась она.
– Я вижу… И еще я говорил с Батыгиным… Он вышел из комы. В здравом уме и ясной памяти вышел, так бывает…
– Он знает, люблю я Кружилова или нет?
– Раньше любила…
– А разве женщина не имеет права на любовь?
Максим в тяжком раздумье покачал головой. Право на любовь Люба имела, тут он согласен. Но ей вовсе не обязательно пудрить ему мозги. Ясно же, что она любит Кружилова. Вернулась к ней любовь. Вместе с ним вернулась…
– Он очень опасный человек, – сказал Одинцов.
– Я знаю, – легко согласилась Люба, стараясь прочесть его взглядом. – Поэтому и не поехала с ним.
– Мы обязательно его возьмем.
– И снова посадите… Я это знаю, – вздохнула она. – И это меня пугает. Не хочу остаться в одиночестве.
– Страх перед одиночеством сильнее любви? – Он пытался держать себя в руках, но сарказм продавливал здравый смысл.
– Это ты о чем? – напряглась Люба.
– Как ты собираешься жить дальше?
– Я не знаю! – встревожилась она.
Действительно, как ей жить, если Максим вдруг не простит ей Кружилова? И одного она лишилась, и другой может уйти…
– Ты с ним спала?
– С Валерой… Ну-у… – Люба отвела в сторону глаза.
– Скажи, что он взял тебя силой! – потребовал Одинцов.
Она растерянно мотнула головой. Не хватило ей духу соврать. Не насиловал ее Кружилов, по своей воле она легла к нему в постель. И что с ней теперь делать?
Максим смотрел на Любу так, как будто она его предала. Он должен был отказаться от нее. С глаз долой – из сердца вон… Но не мог он от нее отказаться. Влюбился он в нее и пропал…
Глава 35
Если душа большая, то любви в ней хватит на двоих. Где-то Люба слышала такие слова. Глупость это или нет, но любви в ней много, хватало и на Валеру, и на Максима…
Правда, одного она любила гораздо больше, чем другого. Но почему это не помешало ей лечь в постель к Одинцову?
Нельзя ей было ложиться в постель к Одинцову. И Валера ее об этом просил, и она сама не хотела изменять своей первой любви. Но все же не смогла она устоять перед Максимом…
Он привез ее домой и собрался уходить. Надо было бы Любе молчать о своих чувствах к Валере, но шила в мешке не утаишь. Максим не дурак, он все понял, потому и повернулся к ней спиной. И она все понимала и не должна была его останавливать. Но рука дернулась, пальцы вцепились в рукав его куртки. Максим остановился, резко повернулся к Любе и через глаза заглянул в самую душу, вывернув ее наизнанку. Порывисто прижал к стене, поцеловал в губы, дальше она пропала…