Чтение онлайн

— А что?

— Я хотела бы, — она посмотрела ему прямо в глаза, — выпить за нас и за наше... будущее.

— Отличная идея, — одобрительно кивнул Джереми.

Она подала ему его любимый коктейль и подняла свой бокал.

— За будущее.

— За будущее.

Не отрывая от нее глаз, Джереми выпил напиток до дна, снова убеждаясь в абсолютной правильности принятого решения.

Когда они поднялись на яхту, солнце уже садилось. Джереми стоял у штурвала, Белла сидела чуть поодаль. Ее тело до сих пор хранило прикосновения его губ — до отъезда они едва не закончили то, что Джереми начал, еще не переступив порог ее дома.

По дороге в яхт-клуб у них завязался разговор о прошедшем дне, и Изабелла полностью расслабилась. Она уже давно заметила, что Джереми внимательный слушатель, и как-то само собой получилось, что с недавнего времени она стала посвящать его практически во все свои дела, чего раньше за ней не наблюдалось. Это пошло еще с тех пор, когда единственным ее слушателем был Дар. Но он обычно слушал вполуха, поэтому она стала обращаться к нему только тогда, когда ей было совсем уж невмоготу держать все в себе.

Сбросив туфли, Изабелла сидела, греясь в лучах заходящего солнца и любуясь мужчиной, который пробудил в ее сердце любовь. Она неслышно приблизилась к нему, обхватила за талию и положила голову ему на плечо.

Джереми повернулся и легонько поцеловал ее куда-то в область виска. Изабелла подняла лицо, чтобы ему удобнее было целовать ее, и закрыла глаза. Каждый новый поцелуй раздувал в ее теле пламя, зажженное им еще в начале свидания. Изабелла еще крепче прижалась к нему, наслаждаясь исходящей от него мощью и силой, вдыхая резкий мужской запах, который затрагивал какие-то глубинные стороны ее натуры. Джереми ассоциировался у нее с непокорной стихией, такой же, как грозный океан, чьи волны сейчас умиротворенно плескались вокруг них.

Джереми остановил яхту и с коротким восклицанием повернулся к ней. Новый обжигающий поцелуй сотряс ее тело с головы до ног. Ее колени ослабли, и она со стоном приникла к нему.

— Детка, благодаря тебе мои планы играют в ящик, — в перерывах между поцелуями, пробормотал Джереми.

— Хочешь, чтобы я ушла? — Изабелла с лукавой улыбкой потупила глаза.

— Даже не мечтай, — ответил он и принялся осыпать ее шею и плечи быстрыми поцелуями.

Джереми бросил якорь, когда они остановились далеко в океане, вдали от морских путей. На небе показалась луна. В темноте было неясно, где кончается небо и начинается океан, и казалось, что они одни на целом свете. Теплая ночь обволакивала их, как нежный шелк, а ее ненавязчивая красота создавала ощущение нереальности происходящего, какой-то волшебной сказки, которой не будет конца.

Совсем недавно они занимались любовью, а Джереми снова ощутил острое желание. Он хочет заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не начнет в исступлении выкрикивать его имя.

Но сначала необходимо убедить ее остаться.

Изабелла как раз отошла — покрасить губы. Джереми с улыбкой подумал, что ее помада абсолютно нестойка к его поцелуям.

Он открыл бутылку вина и проверил, на месте ли все бумаги, которые он так долго и тщательно готовил.

— Джереми, — раздался ее негромкий голос. Прикрывая спиной ящик стола, он закрыл его и повернулся к ней.

Ее волосы были распущены, но платье и макияж приведены в порядок. В V-образном вырезе ее платья отчетливо был заметен след от его поцелуя. Он почувствовал странное удовлетворение.

Подойдя к ней, Джереми протянул ей коробочку.

Изабелла бросила быстрый взгляд на ящик, который он успел закрыть, но взяла его подарок.

— Джереми, может, не стоит? — запротестовала она.

— Стоит. — Он налил себе бокал вина и пригубил его. — Мне очень нравится на тебя смотреть.

— А мне нравится, когда ты смотришь на меня, — как-то робко призналась Изабелла и открыла коробку. С ее губ сорвался тихий возглас восхищения. Она подняла голову и взглянула на Джереми расширившимися глазами.

— Джереми... — Она сглотнула.

— Нравится? — Он поставил бокал. — Подними волосы. Я хочу надеть его на тебя сам.

Защелкнув бриллиантовое ожерелье с сапфировым кулоном, он провел ладонью по ее шее, пальцами касаясь камней, и кивнул.

— Неплохо, но недостаточно.

— Что значит «недостаточно»? — недоверчиво переспросила Изабелла.

Вместо ответа он взял ее за руку и потянул к накрытому столу.

На ее стуле лежала еще одна коробочка.

— И эту открыть? — опередила его Изабелла. Он кивнул.

— Джереми, ты вконец избалуешь меня.

Он пожал плечами. Баловать Изабеллу оказалось так же приятно, как заниматься с ней любовью.

— Спасибо, Джереми, — нежно сказала она, надев на запястье браслет, выполненный в том же стиле, что и ожерелье. — Мне так неловко. Я бы хотела подарить тебе что-нибудь, но у меня ничего нет и...

— Ты уже сделала свой подарок, Белла.

— Ты говоришь про секс?

— Нет. Я говорю о том, о чем Ральф Эмерсон [4] сказал: «Настоящий подарок — это когда дарят частичку себя». Ты подарила мне себя всю, и для меня это самый ценный подарок.

— Джереми. — Она взглянула на него сияющими глазами, в которых блестели слезы. — Это самые прекрасные слова, которые я слышала.

— Я сказал чистую правду. Ну, а теперь открой мой подарок. Предпоследний или последний — определишь только ты, — загадочно произнес он.

При этих словах ее сердце забилось сильнее. В голову закралась невольная мысль, что он попросит... попросит стать его женой. Изабелла тряхнула головой, но надежда продолжала теплиться в душе. Она открыла подарок, и ее глазам предстали каплевидные серьги. Изабелла молча надела их, взглянула Джереми в глаза и мягко улыбнулась, держа в уме его последние слова, с минуты на минуту ожидая, что он преподнесет ей кольцо, и тогда...

Ничего такого Джереми не сделал. Он принял ее благодарность и предложил поужинать. Где-то в середине трапезы она не выдержала.

— Перед тем, как подарить серьги, ты сказал загадочные слова.

— Да. — Он подался вперед. — Ты помнишь, как мы встретились?

Перед глазами Изабеллы сразу возник тот вечер. Она работала официанткой на вечеринке.

Джереми стал оказывать ей знаки внимания, а под конец вечера предложил встретиться и обсудить «деловое» предложение, с которого все и началось.

— Последние три с половиной года, — между тем продолжал он, — ты стала моим наваждением. Я заболел тобой. Спроси любого — болеть не нравится никому, и я не исключение. Однако то, что задумывалось как очередной роман — с необычным началом, — переросло для меня в нечто большее.