Чтение онлайн

— У меня ничего нет, — ответила пожилая женщина. Эсэсовец злобно посмотрел на нее.

— Вас никто не спрашивает, — рявкнул он и снова повернулся к мальчику.

Я молчала.

— Расстегни пальто, — приказал мальчику шеф гестапо.

Мальчик замер в оцепенении.

— Ты слышишь, что тебе сказано? — снова рявкнул эсэсовец и толкнул мальчика. — Снимай пальто!

Мальчик смотрел мимо него и по-прежнему не двигался. Охранники сорвали с него пальто. Под рубашкой у мальчика были спрятаны продукты: крохотные кулечки с мукой и с сахаром, несколько яблок.

— Ого, да это настоящий контрабандист! — воскликнул высокий со шрамом.

Мальчик старался не дрожать, пока эсэсовцы извлекали у него из-за пазухи съестные припасы. Шеф гестапо затянулся сигаретой и пристально оглядел мальчика. Потом наклонился и приподнял ему штанину.

— А это что такое? — спросил он.

К ноге мальчика была привязана маленькая бутылочка с молоком. Эсэсовцы нахмурились.

— Это для его маленькой сестренки, — сказала пожилая женщина.

Я снова промолчала.

Шеф гестапо выхватил пистолет и застрелил мальчика. Женщина в ужасе уставилась на него. Следующий выстрел достался ей. На меня он даже не взглянул. Эсэсовцы понесли кульки с припасами к себе в машину. Один из кулечков упал, и на мостовую посыпались мелкие кристаллики сахара. Эсэсовец выругался и пнул кулечек ногой. Шеф гестапо сунул в рот очередную сигарету. Тела убитых лежали на мостовой с открытыми ртами. Я пошла прочь.

— Постой! Куда же ты? — сказал комендант.

Не вставая со стула, он схватил меня за руку и притянул к себе.

— Ты должна отрабатывать свое содержание.

Я отвернулась от него, но он заставил меня опуститься на колени и привлек к себе. Его губы лоснились от жирной еды, одежда источала запах дыма. Я посмотрела на стоявшие на столе тарелки с объедками курицы и банку с остатками джема. Скатерть была усыпана хлебными крошками, на ноже оставалось немного масла. Я подумала, что, когда он уснет, я смогу устроить себе настоящее пиршество. Комендант запустил пальцы мне в волосы и, стиснув их, повернул к себе мое лицо. Потом раздвинул бедра, притянул меня поближе и сомкнул ноги у меня на спине.

Я вытянула шею, уставившись на стену поверх его плеча, но он начал клонить мою голову вперед. В углу на патефоне крутилась пластинка.

Ah, della traviata sorridi al desio,

A lei per dona, tu accoglila, о Dio!

Комендант вскинул бедра, пригнув мою голову к их сочленению.

Ah, tutto, tutto fini, or tutto, tutto fini.

Звуки музыки наводнили комнату, а мой рот уже не был способен исторгнуть какой-либо звук.

— Что ты сказал? — спросил Йозеф, повернувшись к стоящему рядом охраннику.

— Я говорю, что она и вправду красотка, — сказал охранник, сжимая в руках винтовку. — Ребята нисколько не преувеличивают.

Адъютант пожал плечами.

— Я много раз слышал о ней, — продолжал охранник, — но сегодня в первый раз вижу ее собственными глазами. Йозеф, правда она красивая?

— Может быть, для еврейки и красивая, — ответил тот. — Так вот, Карл, у меня к тебе просьба. Эти документы попали сюда из лагеря…

— А ты уверен, что мне здесь можно находиться? — перебил его охранник, оглядываясь по сторонам. — Где комендант?

— Его не будет весь день, — отмахнулся адъютант. — Посмотри, Карл, эти документы — явная подделка. Но я не знаю, чьих рук это дело. Ты можешь выяснить?

— Конечно, — сказал Карл, пряча документы во внутренний карман. — Ради тебя, Йозеф, я сделаю все что угодно.

— Ты не беспокойся, я отблагодарю тебя, Карл.

— Брось, какие могут быть между нами счеты? Ведь мы как-никак двоюродные братья, — сказал охранник и посмотрел на меня. — Эх, я был бы не прочь оказаться на месте коменданта хотя бы на часок и позабавиться с этой красоткой.

— С этой еврейской шлюхой?

— До чего же хороша! Я бы отдал все что угодно за один разок с ней. А ты, Йозеф?

— Я бы показал ей, что значит настоящий немецкий мужчина.

— О, не сомневаюсь, — усмехнулся его двоюродный брат. — После этого она вряд ли осталась бы в живых.

— Дай срок. Когда она наскучит коменданту, ею займусь я.

— Ты объяснишь ей, что к чему, верно, Йозеф?

— Я знаю, как следует поступать с еврейскими шлюхами.

— Ты научишь ее уму-разуму.

— Она пожалеет, что вообще родилась на свет.

— Комендант действительно уехал? — спросил Карл. — На весь день?

Оба посмотрели на меня. В глазах адъютанта сквозила обычная неприязнь. Я прижалась к стене.

— Может, рискнем, Йозеф?

— Только я буду первым, — сказал адъютант.

Он поднял полы мундира и стал расстегивать брюки. Его двоюродный брат бросил винтовку и принялся поспешно снимать форму. Адъютант схватил меня за руку.

— Дай сначала я, а то после тебя мне ничего не останется, — взмолился двоюродный брат. — Дай сначала я!

— Сначала скажи мне, что ты собираешься с ней сделать, — спросил приятель коменданта, вылив из бутылки остатки шампанского.

— А что сделал Руди со своей любовницей-еврейкой? — спросил комендант.

— Отправил ее в газовую камеру. Нет, постой. Кажется, он ее застрелил. Я могу узнать. Так как ты собираешься с ней поступить?

— Пока не знаю, — сказал комендант, подливая себе коньяку. — Я еще не готов порвать с ней.

— Поразительно красивое лицо, — заметил его приятель. — Даже теперь.

— Да, — согласился комендант.

— Я мог бы достать цианистого калия, — сказал его приятель. — Через своего двоюродного брата. Трех таблеток будет достаточно.

— Да нет, я пристрелю ее, — сказал комендант. — Так будет проще.

— Будет проще, господин майор, если заглянете в список разрешенных для нас продуктов, — сказал мужчина, стоящий в очереди впереди меня. — Поскольку в графе «Разрешенные продукты» вообще ничего не значится, эта процедура займет меньше времени.

— В списке запрещенных продуктов кофе не указан, — возразил мужчина, стоящий за мной. Обращаясь к немецкому офицеру, он высунулся из очереди, задев мое плечо. — Значит, мы имеем право получить кофе.