Чтение онлайн

— И не смогу надолго остаться.

— Меня это тоже не волнует.

— Потом, возможно, будет волновать. — Чувствуя, что задыхается, он лихорадочно втянул в себя воздух. — Я стараюсь быть… честным.

— Я понимаю.

— Имей в виду — все это не сможет изменить мое мнение относительно дуэли.

— Хорошо, — уступила она.

— Проклятие! — Он внезапно схватил ее за плечи. — Мы не должны этого делать. Мы не должны были даже говорить о…

— Я возьму ответственность на себя.

— За все? — бросая на нее свирепый взгляд, спросил Дермотт. — У меня здесь нет противозачаточных средств, это же не комната для свиданий, — не щадя ее, защищался он.

— Это не имеет значения.

— Не говори так. — В голосе Дермотта смешивались раздражение и плотская страсть.

— Я знаю, что говорю.

— Ты готова рискнуть? А если ты родишь от меня ребенка?!

— Я не считаю это риском.

— Господи, Иззи… — Отпустив ее, он сделал шаг назад — только для того, чтобы вновь натолкнуться на закрытую дверь.

Она встала на цыпочки и обняла его за шею.

— Так что же нам теперь делать?

— Наверное, я должен отправить тебя домой, — отрывисто пробормотал он, изо всех сил пытаясь справиться со своими инстинктами. — Господи, но как это трудно.

— Отправишь меня домой через час, — прильнув к нему, прошептала Изабелла. Ее желания были столь же неистовыми, к тому же сегодня их усиливал страх. Ведь она может больше его не увидеть. Завтра он, возможно, умрет. — Ты ведь можешь уделить мне один час? — Вцепившись пальцами в темные волосы Дермотта, она пригнула его голову к себе.

Ее поцелуй был горячим и нежным — многообещающим началом и страстным призывом.

А если он никогда больше не ощутит сладость ее губ? — подумал Дермотт. И тепло ее тела, нежное прикосновение ее груди и бедер, напоминающее о тех наслаждениях, которые они вместе испытали. О том экстазе, что он ощутил в ее объятиях.

— Люби меня… ну пожалуйста! — прошептала она, обдавая его своим теплым дыханием.

— Не могу. — Только страшным усилием воли ему еще удается сдерживаться.

— Но я хочу почувствовать тебя в себе…

Он вдруг обхватил руками голову Изабеллы и по-хозяйски впился в ее губы; все сомнения мгновенно куда-то испарились. Сбитый с толку, распаленный непривычным для него воздержанием, Дермотт больше не думал о том, что хорошо и что дурно, он вторгался в ее рот так же, как собирался вторгнуться в ее тело, — свирепо, неудержимо.

Изабелла отвечала ему такой же неистовой страстью, забыв о том, зачем приехала. Забыв, почему они а прошлый раз расстались, забыв даже всю горечь вновь предстоящей разлуки. Ее переполняло ослепительное счастье, она упивалась силой и мужеством Дермотта, думая только о том, чтобы удержать его сейчас. А там — будь что будет.

Для них больше не существовало ни прошлого, ни будущего — только окутанное безумной страстью настоящее.

— Я сам, — пробормотал Дермотт, когда Изабелла потянулась к его бриджам, легко подхватил ее на руки и понес к столу, сметая все на своем пути. На пол летели бумаги, книги, ручки — сейчас Дермотт не обратил бы внимания даже на звон разбитого стекла.

Тем более что в Грин-Эбби никто не решится их потревожить, а Джо вмешается только в том случае, если решит, что Изабелле угрожает опасность. Хотя, думал Дермотт, бережно опуская ее на полированный стол, она не станет звать на помощь даже в том случае, если опасность будет реальной.

Снедаемый страстью, он жадно поцеловал ее.

— Я всегда забываю, какая ты горячая, — прошептал он, поспешно развязывая ее плащ.

— А ты… по-прежнему великолепен.

— Этого ты еще не знаешь, — ухмыльнулся он и, выпрямившись, принялся расстегивать бриджи.

— Надеюсь, что скоро узнаю, — промурлыкала она, стягивая с рук перчатки и задирая юбки.

— А ты не слишком-то застенчива.

— У меня был хороший учитель.

Эти слова только разожгли его. Дальше можно и не расстегивать, решил Дермотт и, внезапно устремившись вперед, до самой талии завернул юбки Изабеллы и твердой рукой раздвинул ее бедра.

— Сейчас посмотрим, что ты успела усвоить.

— Более чем достаточно, — кокетливо пробормотала она, еще более распаляя его страсть.

«Спала ли она с кем-нибудь после того, как мы расстались?» — подумал Дермотт, вдруг вспомнив разговоры о том, как усиленно флиртовала в последние дни мисс Лесли.

Черт бы ее побрал — вот так, с бесстыдно раздвинутыми ногами, она сейчас очень похожа на опытную распутницу.

— А с другими мужчинами ты практиковалась? — грубо спросил он.

— Мы что, обмениваемся опытом?

— Я вовсе не настроен шутить! — отрезал Дермотт.

— Я заметила.

— Ответь же мне. — Он хотел знать, насколько доступной она была, насколько безнравственной.

— Только если ты снабдишь меня точно такой же информацией.

Он сделал шаг назад.

— Тогда я не притронусь к тебе.

— Думаю, что не выдержишь, — сказала она, подняв ноги так, что у Дермотта перехватило дыхание.

— Шлюха, — буркнул он, но в его голосе звучало не столько осуждение, сколько нежность.

— Если бы я была ею, — с кокетливой улыбкой сказала она, — я бы сделала ставку на связь с тобой. Поэтому скажи мне то, что я хочу знать. А потом услышишь, о чем хочешь знать ты.

— Для мужчин эти не имеет значения.

— А для меня имеет.

Она начала расстегивать лиф платья.

— Потаскушка! — все тем же бархатным голосом проворковал Дермотт.

— Ну скажи! — сгорая от ревности, срывающимся голосом прошептала она. — А потом вставишь в меня это… это чудо.

Услышав ее слова, Дермотт сразу позабыл обо всем, кроме своего желания. Приблизившись к Изабелле, он просунул руки под ее бедра, подтянул на край стола и встал между ее ног.

— Нет, сначала скажи, — попыталась увернуться она. Он вернул ее на место и, тяжело дыша, встретил пылающий страстью взгляд.

— Ни с кем я не был. Теперь твоя очередь.

Изабелла улыбнулась, донельзя довольная тем, что его отношения с Хелен, оказывается, были чисто платоническими.

— Я тоже — ни с кем.

Ее слова показались ему ангельским пением, хотя до сих пор Дермотт всегда считал, что женщины должны пользоваться полной свободой. Тем не менее он почему-то не желал видеть Изабеллу свободной — разумеется, лишь в этом смысле.

— Значит, все только для меня… — войдя в нее, тихо прошептал он.

— Только для вас, милорд, — ответила она, обвив ногами его талию. — А за свое целомудрие я ожидаю достойного вознаграждения.