Чтение онлайн

Молнии шарашат по мозгам. Спазм перехватывает горло. Раскаленная пружина внутри меня резко и неотвратимо сжимается в последний раз, а потом со всей дури лупит, разбивая меня изнутри на мелкие осколки.

Разлетаюсь…

Но остатками сознания осознаю – меня поднимают и раскладывают на лежаке, одним уверенным движением срывая сарафан с моего тела.

Глаза Данилы сверкают в ночи торжеством, загорелые руки отчетливо выделяются на моем теле, обрисовывая каждый изгиб и впадинку.

Ну вот и все – шутки кончились. Лев-тигр наигрался со своей добычей и собирается сожрать глупого джунгарика.

А я? Я вообще на тормоз жать собираюсь?

Лера

Огромными, перепуганными глазами я смотрю на мужчину перед собой. Он медленно облизывает губы и расстегивает пуговицу на своих бермудах.

– Дань, - от шума океана меня даже неслышно.

Голос сбит. Я задыхаюсь – легкие не справляются со своей задачей, работая на износ. Еще чуть-чуть и они не выдержат. На них давит все – удовольствие, что прошлось по мне катком и ужас от перспективы расстаться с девственностью вот так.

Где-то на Шри-Ланке. В объятиях мужчины, которого я знаю без году всего несколько дней.

– Дань, погоди, - напрягаю я голосовые связки из последних сил, когда мужчина уже полностью расстегнул свою ширинку.

Взгляд исподлобья. Горячий. Ошпаривающий. Недовольный.

– Что не так?

Сухо. По-деловому даже как-то. Несмотря на то, что сам он подался ко мне и ласково обвел моё пылающее лицо ладонями.

– Я…

– Дальше? – склоняется ниже и мы начинаем дышать на двоих одним воздухом.

Не целует. Только дразнится, водя губами по моим губам.

– Я не готова, - выпаливаю, стыдливо прикрывая грудь руками.

Молчит. Медленно выдыхает воздух через нос. Поджимает губы.

– А мне показалось, что я тебя достаточно подготовил.

И дьявольская, самодовольная улыбка растягивает его губы. А у меня все внутренности сворачиваются в морские узлы и руки начинают дрожать от слишком большой концентрации адреналина в крови.

Я спятила, да?

Он же меня прямо здесь загнет буквой «зю» и отымеет во все дыры! Довела мужика до белого каления, а теперь вот – не готова. Такие себе тормоза – хреновые!

– Лера.

– М-м?

– Иди сюда, - шепчет жарко, многообещающе.

И одна его рука вновь ползет по моей груди. Пальцы проходятся по соску. Коротко потирают его и пощипывают. А вторая подхватывает меня под колено, заваливая на лежак.

Господи, он сейчас трахнет меня!

И волна спасительной паники обрушивается на моё поплывшее сознание. Я неожиданно сильно отталкиваю мужчину от себя, выкрикивая одно единственное:

– Нет!

Змеей выкручиваюсь из-под него и вскакиваю на ноги. Подхватываю свисающий со второго лежака сарафан и пулей лечу в дом. Врезаюсь в запертую дверь, чертыхаюсь и почти не лишаюсь чувств от страха при мысли, что Данил все-таки меня догонит и доведет дело до конца.

Судорожно отыскиваю дверную ручку и изо всех сил дергаю дверь, но она не поддается.

– От себя, Лер, - слышу за спиной тихий, хриплый голос.

Толкаю створку и наконец-то вваливаюсь внутрь, запирая за собой дверь на ключ.

Приваливаюсь к полотну и шарю перепуганным взглядом по комнате, отыскивая чем бы подпереть дверь, но уже через секунду съезжаю вниз и всхлипываю.

– Боже, я такая дура! Чертова истеричка!

И Данил теперь тоже думает так же. Если бы он хотел вопреки всему получить меня, то точно не подсказывал бы как открыть эту чертову дверь. А я бегать от него удумала.

Какой стыд! Какой позор!

Как я ему завтра на глаза-то покажусь? И ведь вроде взрослая девка и все понимаю, но…

Играть в игры с хищником – такое себе! Все, пора завязывать. Я это все не потяну, просто не вывезу и пиши «пропало».

Рванула в душ. Слишком чувствительная кожа ныла, словно выпрашивая еще дозу запретной ласки. Пришлось гневным шепотом стыдить себя, вспоминая все известные мне ругательства.

– Бесстыдница! Распутница! Слабая на передок давалка! Ну ладно, тут перегнула, согласна, почти давалка. Но!…Не суть! Ар-р-р, вертихвостка!!! Ноги свои раздвинула! Стонала, как озабоченная, течная кошка! Кончила от его рук, прости Господи!

Вдоволь наскандалившись с самой собой, я все-таки двинула в постель, а там свернулась калачиком и, вопреки обстоятельствам, почти сразу же провалилась в сон. А там…

Там я целовалась со своим темноглазым Сатаной, который так сладко и волнующе запускал язык мне в рот. Толкался. Вылизывал меня и буквально жрал, пока я нетерпеливо выгибалась в его руках.

Ужас!

Проснулась и поверить не могла, что видела то, что видела. А потом тихонько простонала от отчаяния.

– Ну, он ведь даже мне не нравится. Какие могут быть поцелуи? Что за адовая фигня со мной происходит?

И руки снова ходуном ходят…

Нахмурилась, заметив на кресле у окна, аккуратно сложенную одежду. Подскочила и оглядела её внимательнее. Все новое, с бирками. Льняные короткие шортики цвета бордо и кроп-топ в тон к ним на завязках спереди.

А еще запасной бикини ярко-красного цвета.

– Ну и зачем? – хмыкнула я недоуменно, а спустя несколько минут поняла, что мой сарафан катастрофически измят.

Забить на этот факт? Ну уж нет, я и так вчера отчебучила на полную катушку.

Пришлось надевать то, что было предложено. И да, все село, как влитое. Одно «но» - принимать подарки от мужчины, с которым у меня «все сложно» было уж больно чревато. Перевесило только одно – истеричкой быть больше не хотелось.

Собрала свою сумку, не проигнорировав новый купальник. Мой с вечера так и не высох, а трусики так и остались валятся где-то там, на террасе, где с меня вчера их с такой легкостью сорвал Данил.

Покинула спальню, вся полыхая от стыда, как маков цвет. Огляделась и заметила, что Данил уже проснулся и сидит за столом на заднем дворе, где мы вчера…

Где мы…пили вино и любовались звездами. Вот.

Вышла к Данилу и замерла в дверях, глядя всюду, кроме него самого. Стыдно. Неимоверно!

– Доброе утро, Лер.

– Угу. Доброе, - кивнула я.

– Садись, завтракай.

– Спасибо, но я бы предпочла уже поехать в отель.

– А я бы предпочел, чтобы ты включила мозги и села на этот чертов стул, - и вот тут я оцепенела, а потом медленно перевела на него взгляд.

Мамочки!

Сверлит своими черными глазищами, неторопливо затягиваясь сигаретой. На лице маска абсолютного безразличия. Усмехается, качая головой, и тушит окурок.