Чтение онлайн

И смеётся. Придурок!

– Тебе весело? Реально, Шахов? – горло перехватывает стальная когтистая лапа отчаяния.

– А что мне плакать что ли? Слезами горю не поможешь, ты знала? – фыркает и глухо чертыхается, обзывая кого-то слепошарым самоубийцей. За рулем, значит.

– Ладно, я тебя поняла, – рычу в трубку.

– До встречи, девочка…, – тянет ласково, а у меня в глазах капилляры лопаются от злости.

А-а-а! Скидываю звонок и брезгливо отряхиваюсь, укутанная последним милым обращением, словно в удушливое, затхлое одеяло. По телу бегут противные мурашки и вообще меня всю кидает, то в жар, то в холод.

Добираюсь до дома, но по дороге делаю еще одно важное дело. Звоню в тот самый ресторанчик, из которого я еще позавчера уволилась, чтобы снова напроситься на прежнюю должность. Менеджер даже не удивлен и предлагает мне выйти в смену уже завтра, чему я несказанно рада.

Буду пахать как проклятая и побыстрее рассчитываюсь с добрыми старушками, а там уж может и что-то получше найду. И вылезу из той выгребной ямы, в которой так непрезентабельно барахтаюсь. Все у меня еще будет! Обязательно!!!

До вечера накручиваю себя до состояния вибрирующего нерва. Сердце в груди, то и дело, то замирает испуганной птицей, то срывается с отвесной скалы и камнем разбивается об острые каменные выступы скалы, на самом краю которой я встала, стоило мне только посмотреть в темные глаза своего персонального проклятия.

Страшно мне. Видеть его боязно. И больно. Он словно черная дыра – а я глупый карлик, который не может сопротивляться слишком сильной гравитации.

Не может. Но обязан. Вопреки всему!

На встречу собираюсь, словно на похороны. Черное шерстяное платье с длинными рукавами и наглухо закрытым верхом. Волосы убрала в тугую, высокую шишку. Косметика по нулям. Во взгляде арктическая стужа и тотальное безразличие ко всему. Ориентир один – отбиться любой ценой. А там хоть трава не расти.

А дальше долгая дорога до деловых высоток. Электричка, затем метро и я настолько глубоко ухожу в свои мысли, что вновь проезжаю нужную станцию. Пока обнаруживаю это и пересаживаюсь, теряю почти четверть часа, тем самым безбожно опаздывая. Но внутренне стараюсь не придавать этому значения.

Плевать! Пусть этот предатель и изменщик хоть скукожится там в режиме ожидания – мне фиолетово.

На верной станции выхожу и неторопливо иду в сторону нужного небоскреба, но уже перед самым входом в здание меня перехватывает высокий и шкафообразный мужчина в темных очках.

– Валерия Дмитриевна?

– Да?

– Даниил Александрович ждет вас в машине, – и, указывая мне направление, добавляет, – прошу вас.

Оглядываюсь и замечаю черный представительский автомобиль, стоящий на проезжей части. Возражать не собираюсь и только киваю, хотя, признаться, немного трушу куда-то ехать с Шаховым. С него станется увезти меня в непроходимые дебри и посадить на цепь, заставляя исполнять все свои похотливые желания, пока ему не надоест играться со мной.

А потому, я лишь подхожу к иномарке вплотную, но сесть внутрь отказываюсь, дожидаясь, пока до меня снизойдут с объяснениями. И мне не приходится долго ждать.

Бугай приоткрывает пассажирскую дверь и из салона выглядывает темная макушка Шахова.

– Лер, давай без показательных выступлений, я тебя прошу. Я голоден. И зол.

– Я никуда с тобой не поеду, – делаю шаг назад.

– Поедешь. Ты же там финалить что-то собиралась. Вот и сделаем это в комфортной атмосфере ресторана.

Секунда на раздумья, и я все-таки сажусь в кожаный салон, тут же с ходу намереваясь расставить все точки на «i».

– Я бы хотела узнать номер счета, карты или хоть какие-то ориентиры, чтобы скинуть тебе триста тысяч и наконец-то прямо сейчас покончить со всем этим фарсом.

Но Данила делает вид, что не слышит меня от слова «совсем», только смотрит прямо перед собой и командует водителю трогаться. Чтобы не истерить и не выставлять себя дурой, примиряюсь с текущим положением дел, складывая руки на коленях и отворачиваясь. Упорно молчу и вообще делаю вид, что я не здесь, а в райском саду с чирикающими птичками. Но куда там…

– Ты такая красивая сегодня, – внезапно изрекает он томным шепотом, и сердце мое глупое пропускает удар, а затем сознательно вырубается, ударяясь со всей дури о ребра.

Молчу. Упорно.

– Нежная…

Поджимаю губы, потому что хочется плюнуть ему в лицо. Где-то там, в бесконечности резиновой Москвы его ждет жена, а он тут другой женщине комплименты отвешивает. Сволочь!

– Только похудела сильно. Болела, да?

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

– Я тоже болел без тебя…

Боже, дай мне сил!

Лера

– Замолчи, пожалуйста! – резко поворачиваюсь к нему, стараясь обварить кипятком своего брезгливого взгляда.

– Почему?

– Потому что ты отвратителен мне! Ты, женатый мужчина, а ведешь себя, словно подзаборная давалка в поисках очередной низкопробной утехи. Я доступно объяснила? – каждое слово выстрел в его черное, чёрствое сердце.

Но есть ли оно у него вообще?

– Не в настроении, значит? – мастерски прикидывается обиженным ребенком, карикатурно дуя губы, но меня эти кривляния не трогают, а только еще больше раздражают.

– Для тебя навечно!

– Ну всё, я объявляю траур, – откидывается на сидение и смотрит на меня так весело, что мне безудержно хочется разреветься.

– Данил я…

Поднимает властно руку и затыкает меня, огорошивая заявлением.

– Мы почти приехали. Не могу принимать важные и тем более денежные решения на голодный желудок. Сейчас поедим, а потом уже решим, что, куда финалить и в каком размере переводить.

Замираю перепуганным оленем в свете фар, а затем недоумённо кручу головой, понимая, что машина остановилась у известного на всю столицу пафосного и ужасно дорого ресторана.

– Я никуда с тобой не пойду, – чеканю я, – я хочу рассчитаться и поставить точку, Данил.

– Не ходи. Но тогда следующее удобное время я для тебя найду только на следующей неделе. А сейчас, как я уже говорил – я голоден, Лера, и не настроен идти тебе на уступки. Итак, твой выбор?

Его непримиримый тон острой бритвой режет меня по едва затянувшимся душевным ранам. Осталось только солью посыпать – и мне крышка. Господи, за что?

– К чему ты чинишь мне препятствия? Во имя чего? – с головой окунаюсь я в отчаяние, но еще пытаюсь держать марку.