Чтение онлайн

– Ты уверен, что готов?
– слезы полностью застилают глаза, я так сильно хочу верить в ту жизнь, что мелькнула у меня перед глазами, что готова на все. А он?

– Нам обоим нужна нормальная семья, где оба адекватных родителя и милые детки, - усмехается Рома и протягивает мне руку.
– Да, я уверен. Еще на том юбилее, когда увидел тебя, я готов был бежать за тобой, куда угодно, просто Алиса, это был трудный период моей жизни, я сам не знал куда меня несет.

– А сейчас?

– Если не будет больше никого вроде Стаса, я готов работать над собой и нашими отношениями, - я верю ему, верю, что он говорит это все искренне, но меня по моей глупости бесит, что он вроде слушал, но не дошло.
– Я очень ревнивый, как выяснилось, и переломлю кости всем, так что… лучше сразу скажи, ты меня любишь?

– Люблю, - шепотом отвечаю я.
– На самом деле, только с тобой я поняла, что умею любить, просто выражать этого не умею.

Может это гормоны конечно, но так рыдать тоже думала не умею. Мое мокрое от слез лицо обдувает ветер, но у меня будто нет сил смахивать их. Кажется, что я стою полностью обнаженной перед ним и это в какой-то степени легко и трудно одновременно.

Рома ничего больше не произносит, лишь молча сокращает те остатки расстояния между нами и крепко обнимает. У меня подкашиваются колени, но он не дает мне упасть.

Господи, я столько читала о таком, столько видела в кино, но до конца не понимала, каково это быть в крепких мужских объятиях собой.

– Ты уже знаешь пол ребенка?
– шепчет он.

Я вспоминаю, что у меня даже есть две фотографии нашего малыша и мне так хочется ему показать. Увидеть его реакцию.

– Да. Это девочка.

Три года спустя

Просыпаюсь от громкого грохота где-то на первом этаже. Если Лера опять перевернула фикус в гостинной, то больше никакая реанимация ему не поможет.

Поднимаюсь медленно с кровати и спускаюсь вниз. Не получается расслабиться и сном прогнать головную боль, когда ребенок с огромным псом носятся по дому.

– Лера? Ты где малышка?
– кричу своей дочери и вижу только как торчит макушка за диваном.

Наша дочь - просто тайфун, от которого одни убытки с тех пор, как она научилась ходить, но у нее такой ангельский вид, что язык не поворачивается ругать и воспитывать, а наш папа так вообще на все закрывает глаза.

– Мама!
– кричит бестия в мою сторону и улыбается, и тут я вижу, кто сидит рядом.

– Папа пиехал, - широкая улыбка Леры просто умиляет.

– Да, Валерон, и мы по-моему маму разбудили, - Рома сидит на полу с дочерью и разбирают огромных размеров железную дорогу. Очередную.

– Папа, день рождение только завтра, - пытаюсь быть строгой, но каждый раз, когда вижу, как светятся глаза Романа от общения с дочерью, не могу сдержать счастливой улыбки. Естественно, он не забыл Варю, но рождение Леры помогло ему пережить эту трагедию.

– Да, но я думал она спит и зашел через парадную дверь, а Лерочка меня увидела и, - он разводит руками, - захотела открыть подарок. Ты злишься?

Отрицательно качаю головой.

Холодов подходит ко мне и нежно прикоснувшись ладонью к щеке спрашивает:

– Опять голова болит?

– Да. С утра зарядила. Но поспала и вроде легче, а когда увидела тебя, вообще как рукой сняло, - трусь как кошка, потому что безумно скучала все эти два дня, что он был в отъезде.

– Маленькая лгунья, - грустно улыбается он.
– Может врачу позвонить?

Хмыкаю и обнимаю его за плечи, он такой паникер, что иногда даже смешно.

– Рома, она же сказала, что такое бывает.

– Но с Лерой не было?

Вспоминаю свою первую беременность и понимаю, что моя непоседа-дочь в мамином животе вела себя вполне прилично, и не доставляла хлопот. А вот второй малыш, начиная с двух полосок на тесте и вот, почти три месяца абсолютно не слушается.

Мы не планировали второго ребенка так рано, но когда это все же случилось, радовались как дети. Мы мечтаем с Ромой о большой семье, где все друг друга будут любить и уважать. Нам многое пришлось пережить, поэтому есть о чем мечтать и за что бороться.

Вот уже три года мы вместе, и скажу честно, это тяжелый труд. Нам нужно постоянно разговаривать и доверять друг другу, а это можно смело назвать работой. Но мы счастливы. Настолько, что мои новые родственники благодарят меня, за то, что их сын и брат ожил. Он теперь не угрюмый, холодный мужчина, а спокойный и жизнерадостный семьянин, который полстраны уже застроил своими домами.

Что касается моего прошлого, то мне пришлось рассказать Роману, о своей жизни, о детстве, как оно было на самом деле. О детском доме, как это все через меня прошло. Об отношениях со Стасом, о том аборте, за который мне безумно стыдно и страшно, и если бы не появился Стас, ничего бы этого не было. Ну, конечно же о Крайнове.

Правда, о его родственнике будто не удивила Рому, он говорил, что слышал что у Александра была молодая любовница и что его жена рвала и метала, но так как это не было сюрпризом, не вдавался в подробности. Они не были в близких отношениях, чтобы вместе проводить время, но все же иногда пересекались.

Я боялась, что Холодов не оставит так просто эту информацию, но он меня удивил, и ни с кем не выяснял отношения. Ровно до того момента, пока Крайнов не попытался со мной пообщаться на празднике, в честь дня рождении моей на тот момент, будущей свекрови. Тогда Рома дал ему понять, чтобы никогда не приближался ко мне, а через неделю Крайнова арестовали в каком-то подпольном барделе, принадлежащем ему, еще и нашли большую партию наркотиков.

Все приближенные к Саше знали о его слабостях, но смена власти и резонанс в политической жизни города, показали, что никто особо за него не заступится и он вынужден был бежать из страны раньше, чем правосудие вынесло приговор.

Холодов со мной не обсуждал ничего, но я уверена, что он этому поспособствовал, слишком ему не нравился Крайнов и раздражала сама мысль о его существовании. А я не хотела лишний раз напоминать ему об этом, может это и не правильно, но я была рада, что мы с моим первым мужчиной никогда больше не увидимся. Я хоть и простила, но забыть хотелось больше.

Все эти годы, я упорно работала с психоаналитиком и умение прощать все же меня настигло. Первой в моем списке все равно всегда была мама, и это было сложнее всего. Ее уже ничего не вернет, но для того, чтобы жить дальше и позволить себе шанс на нормальную жизнь, пришлось понять и простить ее, как бы сложно не было. Мне потребовалось много времени, чтобы это воплотить, особенно трудно, когда человека больше нет в живых и ты по памяти своего бессознательного, востанавливаливаешь его образ в голове. Но мой психоаналитик говорил, что я молодец и на удивление, я тоже себя такой считала. Мне жаль, что мы не смогли стать семьей и что она так и не смогла принять, и заступиться за меня, но это больше мной не управляет. Я живу дальше, и в моей новой жизни нет места для обид и сожалений.