Чтение онлайн

Увидев меня, она тут же вежливо прервала свою беседу и подошла ко мне. Глаза ее горели.

— Привет! — Сказал я, чувствуя, как губы расползаются в улыбку.

— Привет! — Она тоже улыбалась, и я как зачарованный стоял рядом, будто попал под влияние неведомой мне магии, лучезарной и обволакивающей.

— Как дела? — Я задавал простые, ничего не значащие вопросы, а она давала такие же простые ответы, но мне казалось, что между нами происходит таинство. Мы, как заговорщики, общались, словно знали какую-то тайну, неведомую всем остальным.

А какой был танец! Это был чистый секс. Я понял, что она скучала, что она ждала, и эта мысль еще больше наполнила меня огнем. Я вдруг почувствовал, как мне не хватало ее страсти, скрытой под обликом невинности. Я отдавал ей всю энергию, какую мог дать через эти легкие прикосновения, не переставая думать, как это было бы, окажись она в моих руках! Я бы не просто ласкал ее ладони, я бы перецеловал каждый палец на руках и ногах, заставляя ее стонать от наслаждения и предвкушения, я бы не отпустил ее до утра, даря ей бесконечное наслаждение и получая его от нее.

С Марго я занимался сексом, с Настей я бы занялся любовью. А это, как говорится, две большие разницы. Секс с нелюбимой просто секс, физическая разрядка. А вот когда этим занимаешься с любимой женщиной или хотя бы с той, что сильно нравится — тут уже другое, как будто еще одно измерение включается. И кайфа гораздо больше.

А может… пригласить ее? Вдруг, это только маска и не такая уж она и недотрога. Вижу ведь по глазам — голодная. Хочет. Мужика давно не было, это точно. Я хотел уже пощупать почву на этот счет, но она вдруг бросила на меня такой чистый взгляд, что мне стало не по себе. Стало противно от себя самого, от этих мыслей. И снова я одернул себя — она не как те девушки, которые готовы на одну ночь. Такое предложение ранит ее. При мысли о том, я мог причинить ей боль, я чуть не застонал. Вот же я слон в посудной лавке! С ней надо по-другому! Мне стало страшно от мысли, что я могу разрушить очарование этого вечера своим грубым нахрапистым поведением.

Мы танцевали, ни на миг не размыкая рук, и к концу танца мне казалось, что они у меня горят. Да и сам я полыхал внутри. И даже не мог контролировать эрекцию. Как мальчишка. Эх, женщины, женщины, что же вы делает с нами? Настя, кажется, тоже стала чувствовать свою власть надо мной — ее движения становились все более манящими, энергичными, призывающими. Ах, какая игра, какая прелюдия! И как жаль, что это не пойдет дальше танца, что сейчас оборвется музыка и все, продолжения не будет.

Я смотрел в ее глаза и видел то же самое — счастье от того, что есть сейчас, и страх от того, что скоро все кончится. Я еле сдерживал свою страсть. И не смущало даже, что все вокруг смотрят на нас и все видят. Ну и пусть смотрят. Наверняка им такое недоступно.

Интересно, что же чувствует Настя? Хотелось спросить, и в то же время я понимал, что нельзя вопросами нарушать эту близость, такую странную и такую желанную.

Она тоже это понимала — за время знакомства не задала ни одного неудобного вопроса, который сломал бы наш контакт.

Но я рано радовался.

В последний четверг перед новогодними каникулами, она все-таки не выдержала. Мы подъехали к ее дому. Она выглядела в этот вечер прекрасно: в черной мутоновой шубе (эх, а как бы ей пошла норковая шубка и сапожки на высоком каблуке), она казалась аристократкой. Хорошо, что она перестала носить этот дурацкий бесформенный пуховик. В принципе, я понимал, почему. В нем теплее, и когда ходишь по улице, а не ездишь в машине, нужно одеваться тепло. Я и девчонкам своим все время говорю.

А вот если в машине тебя везут, то можно и легкую красивую шубку надеть, и юбку короткую, из-под которой торчат круглые завлекающие колени, обтянутые капроном. Интересно, у нее это колготки или чулки? Воображение сразу же нарисовало эротическую сцену, в которой я трогаю нежную полоску кожи между чулком и трусиками. Я сглотнул. И тут заметил слегка напряженный взгляд Насти.

— Какие планы на Новый год? — спросила она.

Да уж, какие мы разные. Я думаю о сексе, а она о празднике.

— Поеду к детям, — нарочито спокойно сказал я. Только бы она не спросила про жену, про семью. Тихо, Настя, не спрашивай, не заставляй меня изворачиваться, как уж на сковородке.

— У тебя дети есть? — спросила она. По лицу не понятно, какое чувство она сейчас испытывает. Взгляд более-менее спокойной, истерики не намечается. Ну в принципе, а что. Вопрос как вопрос, вполне нейтральный. Я же у нее спрашивал про детей, еще в самом начале знакомства. Она еще молодец, долго держалась.

— Да. Девочка и… — спародировал я Новосельцева. Лучше перевести все в шутку, не заострять.

— И? — подыграла она. — Мальчик?

Вот и умница, приняла подачу, надо дальше так и оставаться в легком флирте. У нас еще недостаточно развились отношения, чтобы идти дальше. Скоро Марго приедет из санатория, и поговорю с ней. А лучше после Нового Года. Будут каникулы, сядем спокойно. Все решим.

— Нет. — Засмеялся я, поддерживая диалог. — Две девочки.

— Здорово, — она улыбалась. — А сколько им лет?

— Десять.

— Обеим?

— Да, они двойняшки. Тая и Мия. Тая любит рисовать, а Мия — лошадей, — в моем голосе, наверное, звучала гордость всех отцов земного шара.

Настя улыбнулась и взялась за ручку дверцы.

— Подожди, я сейчас тебя выпущу.

Я вышел из машины, открыл дверь и подал ей руку.

— Увидимся после каникул. С наступающим, Настя!

Мне показалось, что ее улыбка слегка натянута.

— До встречи! — бросила она и неестественно-прямо пошла к своему подъезду.

На следующий день, в пятницу, за два дня до Нового Года, Марго приехала из санатория бледная и расстроенная. Как будто даже похудела. На работе она вела себя по-прежнему, и никто ничего не замечал, но после работы…

Мы, как обычно, поехали к ней. В огромной светлой столовой стояла аккуратная елочка, наряженная стеклянными шарами и гирляндой, которая посверкивала то красными, то белыми огоньками. У нас дома тоже есть елка, она прямо во дворе растет, участок-то большой. Завтра я обещал девчонкам, что будем вместе ее наряжать.

Я плюхнулся в большое кресло рядом с елкой и уткнулся в телефон. Марго переоделась в шелковое домашнее кимоно и принялась хозяйничать. Кухня была в этом же пространстве, так что мы видели друг друга.

— Тебе помочь? — спросил я для проформы.

— Нет, спасибо, я сама, сейчас все в духовку поставлю, и все.

Она приготовила утиную ножку в каком-то офигенном соусе, и отварила картошку. То, что надо после тяжелого трудового дня и даже недели. Какой же я голодный!

Я наворачивал за обе щеки. Марго уселась рядом и подперев голову рукой, грустно смотрела на меня.

— Ты чего? — я оторвался от трапезы.

— Ничего, так…

— Что врач-то сказал? — решил поинтересоваться я. В таком жалком образе я никогда раньше не видел Марго.