Чтение онлайн

— Не наговаривай на нее! — сердито воскликнул Маркус. — Она ни в чем не виновата!

— Ты лучше меня знаешь, что это она подстроила смерть бедняги Густава! — тоже повысил голос Ханс. — И если на то пошло, то не слишком ли долго твоя обожаемая Кати принимает душ?

И только тут до нас дошло, что, пожалуй, и в самом деле мы слышим шум текущей воды уже почти полчаса. Пора бы Кати и угомониться. Маркус подбежал к дверям ванной комнаты и постучал. Никакого ответа.

— Стучи громче! — посоветовала ему Юлька. — Может быть, она не слышит из-за шума воды.

Ханс издевательски захохотал.

— Кати, отойди в сторону! Я буду ломать дверь! — крикнул Маркус.

Дверь они вдвоем с Маришей вышибли без труда. Но вот Кати в ванной комнате и в самом деле не было. Зато под окном, расположенным довольно высоко, стоял стул, а из полотенец была сооружена веревка, которая была выкинута за окно. Мариша встала на стул и выглянула из окна.

— Никого нет! Кати удрала! — сообщила она.

Маркус кинулся к выходу из номера, но в дверях столкнулся с Карлом.

— Куда спешишь? — сухо поинтересовался у него Карл, вталкивая в номер Кати, которую держал за руку Гюнтер.

— Кати! — обрадовался Маркус. — Ты вернулась! Как я рад!

И он обнял Кати. Сама девушка выглядела не слишком счастливой. Да и понятно, ведь вернуться ей пришлось не по своей воле.

— Кати, почему этот тип все время к тебе липнет? — ревниво спросил у Кати Гюнтер. — Второй раз я его вижу, и второй раз он прикасается к тебе.

— Карл, где ты ее нашел? — спросила я тем временем у Маришиного мужа. — Мы только что спохватились, что ее нет.

— Свалилась мне буквально на голову, — ответил Карл. — Когда я стоял под окнами нашего номера и пытался связаться с центром. Я сначала, когда мне на плечо плюхнулась веревка из махровых полотенец, ничего не понял, но самим фактом заинтересовался. А потом, когда по полотенцам прямо ко мне в руки спустилась Кати, а с другой стороны отеля к ней уже мчался Гюнтер, до меня стало доходить, что все это не шуточки.

После этого он толкнул Кати в кресло и жестом предложил Гюнтеру тоже устраиваться поудобней.

— Раз уж мы все тут собрались, — сказал Карл, — а подкрепление задерживается часа на два с половиной, то мы можем немного отдохнуть и обсудить некоторые вопросы.

— Не буду я с тобой ничего обсуждать! — буркнул Ханс. — Еще чего не хватало.

— Не хочешь, не надо, — миролюбиво ответил Карл. — Мы с Маркусом и так достаточно слышали, чтобы соединить кусочки мозаики и догадаться, что человек, о котором мы раньше знали только его кличку — Осьминог, это и есть ты. Думаю, что у тебя дома мы найдем достаточно доказательств твоей преступной деятельности. Ну и, конечно, твоя банда, оставшись без руководителя, быстро прекратит свое существование.

— Это вы банда, — злобно буркнул Ханс. — А мы боремся за свои идеалы.

— Ну да, конечно, — кивнул Карл. — Боретесь! Убивая, занимаясь шантажом и подготовкой террористических актов.

— Террор необходим, чтобы привлечь внимание общественности к язвам, которыми поражено наше общество, — заявил Ханс. — Просто так ради удовольствия я никого бы убивать не стал.

— Приятно слышать, — сказал Карл.

— И кроме того, у вас на меня ничего нет, — нагло развалясь на кресле, сказал Ханс. — Что вы можете мне предъявить?

То, что я стрелял в этих девчонок? Так я скажу, что это была шутка. Разве я кого-то из них убил или хотя бы ранил? Ношение оружия? Так мне положено его иметь.

— Ну, думаю, что твой друг будет более словоохотлив, — сказал Карл, указывая на Алекса.

— Он ничего про меня не знает, — пожал плечами Ханс. — Алексу поручили убрать Кати? Кто поручил? Я не знаю, он не знает, так откуда вам-то знать?

И Ханс довольно оскалил свои белые зубы в улыбке, сильно напоминающей волчью.

— Но не забывай, что мы с Маркусом слышали твой разговор с девочками и Алексом, — сказал Карл. — И они могут его повторить. Кроме того, в наших руках по-прежнему находится Кати.

Услышав имя любимой женщины, до сих пор сидевший спокойно Гюнтер встрепенулся и воскликнул:

— А что Кати? При чем тут Кати?

— Очень даже при чем, — сказал Маркус. — У нее в голове находится предсмертное покаяние старины Густава.

При этой фразе Ханс побледнел и весь подобрался.

— И теперь она, а не он становится главным свидетелем обвинения, — закончил Маркус.

— Какой еще Густав? — нервно спросил Гюнтер. — Кати, я требую ответа! Кто такой Густав?

Но на него никто не обращал внимания.

— Она не может обвинять меня, — закричал Ханс. — Она сама убийца. Она убила Густава.

— Она не могла его убить! — закричали мы трое. — Чтобы полить маслом камни, на которых он поскользнулся, нужно было провести вечер на острове. А Кати весь день до позднего вечера была с нами в Палермо. А потом безвылазно торчала в баре, не покидая его ни на минуту. Мы специально спрашивали у бармена. Он помнит Кати и Густава. И Кати ни разу из бара никуда не отлучалась. Даже на пять минут.

— Ты говоришь, Кати была с вами на Палермо? — усмехнулся Карл. — Именно с вами? Весь день?

— Ну, — замялась Мариша. — Мы приплыли туда вместе.

Потом разошлись по магазинам. А потом поздно вечером Кати вместе с нами возвращалась домой. С покупками. У нее был целый ворох покупок.

— Если бы ты повнимательней изучила этот вопрос, то заметила бы, что все покупки Кати были сделаны в одном магазине, — сказал Карл. — А на это много времени не нужно. И неизбежно встает вопрос, а что же делала Кати, оставшись одна? Почему она не пришла в то кафе, где преданно ждал ее Густав?

И главное, почему все-таки опоздала к катеру, если по магазинам не ходила?

Мы посмотрели на Кати, которая делала вид, что все сказанное к ней не относится, и смотрела в окно.

— А дело было в том, что Кати вместе с поджидавшим ее на катере Алексом за то время, пока вы бродили по магазинам Палермо, смоталась на Кьянти, полила заранее облюбованное местечко в скалах украденным маслом и вернулась обратно на Палермо, обеспечив себе таким образом алиби. А дальше было и вовсе просто. Кати напоила Густава до такой степени, что он потерял привычную осторожность. А потом ловко направила его в подготовленную для него смертельную ловушку. Куда, как мы знаем, Густав и попал.