Чтение онлайн

Юлиан наклонился и протянул руку, чтобы дотронуться до ее лица, но Грейс проворно вскочила и обогнула кофейный столик.

— Ты хочешь сказать, что я застряла с тобой на целый месяц?

— Да.

Она устало потерла глаза. Что ж, придется развлекать его целый месяц, а значит, ей надо научиться жить с новым хобби.

— Слушай, — начала Грейс. — Веришь или нет, но у меня есть своя личная жизнь, и тебе в ней не место.

Она тут же поняла, что Юлиану нет никакого дела до ее слов.

— Если думаешь, что я без ума от этого места, то ты сильно ошибаешься. Я ведь не по своей воле здесь оказался.

Его слова больно ужалили ее.

— Ну, некоторые части твоего тела с тобой не согласны. — Она кивком указала на ту часть, которая все еще не могла успокоиться.

Юлиан посмотрел на горку, возвышающуюся под полотенцем, и тяжко вздохнул:

— Увы, но над этим я властен не более чем над выбором места и времени своего появления.

— Что ж, вот дверь, — Грейс указала пальцем нужное направление. — Не ушибись головой о косяк, когда будешь выходить.

— Поверь, если бы я мог уйти, я бы тут же это сделал.

Грейс заколебалась.

— Ты хочешь сказать, я не могу пожелать, чтобы ты убрался обратно в книгу?

— Боюсь, что нет. — Юлиан медленно поднялся. За долгие столетия такое случилось с ним впервые. Все, кто призывал его ранее, прекрасно знали, с кем имеют дело, и горели желанием провести месяц в его объятиях, используя его тело для собственного удовольствия. И вот впервые он встретил женщину, которая не хотела близости с ним.

Это было почти унизительно.

Неужели проклятие теряет силу? Неужели он наконец-то сможет обрести свободу?

Впрочем, к чему напрасные мечты. Когда греческие боги наказывают, то они делают это изящно и с такой ненавистью, что даже два тысячелетия бессильны растопить их гнев.

Однажды, давным-давно, Юлиан уже пытался бороться с проклятием; тогда он еще верил, что сможет стать свободным. Но две тысячи лет страданий научили его одному — смирению, и, как истинный солдат, каким был когда-то, он принял свою кару с честью.

Он картинно раскинул руки в стороны:

— Можешь делать со мной все, что пожелаешь. Только скажи, и я доставлю тебе любое удовольствие.

— Тогда уходи.

— Этого я сделать не могу.

— Но почему? — Грейс принялась раздраженно ходить по комнате. Ее гормоны пришли наконец в норму, и в голове прояснилось. Теперь оставалось только найти выход. Но как ни пыталась она придумать хоть что-нибудь, ничего не приходило ей на ум.

Что она будет делать с ним целый месяц?

Грейс представила себя в постели с Юлианом. Его волосы накрывают их балдахином, и он погружается в нее все глубже и глубже…

— Мне кое-что нужно… — подал голос Юлиан. Она повернулась и посмотрела ему в глаза.

Как легко было бы сдаться, но это неправильно. Она отказывалась пользоваться им, как… Нет, она даже думать об этом не хотела.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Поесть, — просто сказал Юлиан. — Если ты не желаешь воспользоваться мной прямо сейчас, то я бы хотел поесть. — По его недовольному взгляду Грейс поняла, что он не любит просить о чем-либо.

Только тут она сообразила, что как бы все это ни казалось дико для нее, для него все вышло еще хуже. Каково это, когда тебя выдергивают из привычного состояния и бросают бог знает куда. Просто ужасно.

— Ладно. — Грейс сделала своему нежданному гостю знак следовать за ней, а когда они оказались на кухне, открыла холодильник и позволила ему заглянуть внутрь.

— Выбирай. Что тебе больше нравится?

Вместо того чтобы присмотреть себе что-нибудь вкусненькое, Юлиан отвернулся от холодильника.

— У тебя не осталось пиццы?

— Пиццы?

Откуда он может знать про пиццу? Впрочем, они с Селеной говорили о еде и о том, что хорошая пицца запросто заменит секс.

Грейс покраснела.

— Ты нас подслушивал?

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Раб любви слышит все, что говорят рядом с книгой.

Она почувствовала, что еще немного, и ее щеки вспыхнут огнем.

— Нет у меня никакой пиццы, — буркнула Грейс. Сейчас ей больше всего хотелось засунуть голову в морозильник, чтобы остудить ее хоть немного. — Зато есть немного спагетти с курицей.

— А вино?

Она кивнула.

— Ладно, спасибо и на этом.

Его командный тон чуть не вывел Грейс из себя. Тоже мне Тарзан нашелся. Она терпеть не могла подобных разговоров.

— Знаешь, что, дружок, я тебе не кухарка. Будешь со мной так разговаривать, ничего, кроме овсяных хлопьев, не получишь.

— Овсяные хлопья? — Юлиан удивленно приподняв бровь.

— Ладно, проехали. — Все еще чувствуя раздражение, Грейс достала спагетти с курицей и приготовилась разогреть блюдо, в то время как Юлиан, сев за стол, стал пристально наблюдать за ней. Все-таки жаль, что у нее нет овсяных хлопьев.

— И как давно ты прячешься в этой книге?

Юлиан продолжал сидеть, словно статуя; никаких эмоций, вообще ничего. Если бы Грейс не знала правды, то решила бы, что он робот.

— Последний раз, когда меня призвали, на дворе стоял одна тысяча восемьсот девяносто пятый год.

— Да ладно! — Грейс быстро засунула блюдо с едой в микроволновку. — Тысяча восемьсот девяносто пятый? Ты это серьезно?

Он кивнул.

— А какой шел год, когда тебя поймали в эту ловушку?

По лицу Юлиана пробежала такая неудержимая волна гнева, что Грейс вздрогнула.

— Сто сорок первый до Рождества Христова по вашему летосчислению.

У нее округлились глаза.

— Сто сорок первый до Рождества Христова? Боже правый! Так, значит, ты действительно Юлиан Македонский из той самой Македонии?

Он коротко кивнул.

Грейс медленно закрыла микроволновку и включила ее. У нее путались мысли. Это просто невозможно, потому что такого не бывает никогда!

— А как тебя упекли в книгу? Кстати, у древних греков не было книг, верно?

— Изначально меня замуровали в манускрипт, который позже поместили в переплет, дабы защитить от тлена, — мрачно сказал Юлиан. — А что до причины проклятия, то всему виной мое вторжение в Александрию.

Грейс нахмурилась — для нее все это было лишено смысла.