Любовник на двоих
Шрифт:
— Согласен с вами, Амелия…
— Эти девчушки были без ума от вас… Они.. Она вдруг запнулась. Я с тревогой стал ждать продолжения. Может, она о многом догадывается?
— Они уже не любили друг друга, как раньше. Я просто уверена, что бедняжка Элен покончила с собой! Она знала, что потеряет из-за вас сестру, и не могла с этим смириться!
Рыдая, она уже задыхалась.
— Вы посланец дьявола! — бросила она мне в лицо, глядя на меня ненавидящими глазами, и рухнула на диван.
Я поднялся наверх в комнату к Еве — хотел разбудить ее. Она спала все тем же мертвым сном. Я снова, как и в прошлый раз, дал ей понюхать нашатырный спирт. Она приоткрыла глаза.
— Вы меня слышите, Ева?
Она сделала какое-то легкое движение головой, которое, по-видимому, означало утвердительный ответ.
— Не засыпайте, подождите…
Я пошел в ванную комнату и взял в аптечке макситон. Дал ей еще немного, положил на лоб мокрое полотенце.
Постепенно Ева стала приходить в себя. Через пять минут ей уже не хотелось спать.
— Я опять наделала глупостей? — шепотом спросила она.
— Нет, Ева…
Я сел на кровать и гладил ее чудесные волосы.
— Мне нужно сообщить вам очень печальную весть… Она насторожилась, но все же молчала.
— Ужасную вещь… — Я никак не мог начать. Она посмотрела на пустую кровать Элен.
— Элен?
Я кивнул:
— Она… Она ушла? Любопытное предположение!
— В каком-то смысле да, Ева, она ушла…
— Умерла?!
— Да.
Ева закрыла глаза. Губы у нее совершенно побелели.
— Ева!
— Да…
— Вы плохо себя чувствуете?
— Нет… Как это случилось?
— Ева, это она была.., была лунатиком… Это она вставала ночью… Ее нашли.., сегодня утром, на железной дороге…
Ева сразу же раскрыла глаза и закричала:
— На железной дороге?!
— Да…
— А мне всю ночь снилась железная дорога, Виктор…
— Как это странно…
Потом я говорил ей все эти обычные слова, которые говорят в подобных случаях…Пустые слова, которые произносят для утешения.., и которые никто не слышит, даже сам говорящий…
Это заняло не так уже и мало времени…
Затем пришла Амелия и выполнила свою роль плакальщицы.
Сработал, так сказать, предохранительный клапан.
Ева рыдала на руках своей старой служанки.
Я отступил в глубь комнаты. Смотрел, как они плачут, и с грустью думал, что мне здесь больше нечего делать!
Глава 14
Расследование было недолгим.
Пришли два апатичных полицейских инспектора, задавали нам расплывчатые вопросы.
С точки зрения юстиции в этой драме все было в «порядке».
Экспертиза установила, что Элен была сбита поездом в положении стоя, что исключало возможность убийства. Во-вторых, никто в доме, исключая инвалида Еву, в ее исчезновении материально заинтересованным быть не мог. Так что эта сторона дела совсем отпадала. Нельзя же было рассматривать в роли потенциального убийцы женщину-паралитика!
«Несчастный случай вследствие нахождения погибшей в состоянии сомнамбулизма» — таково было официальное заключение проводивших расследование. Заключение довольно тонкое. Полицейские воздержались от слов иного порядка и не стали рассматривать версию самоубийства, несколько шокирующую в том случае, когда покойник располагал большими денежными средствами.
Похороны Элен состоялись через три дня. Людей было мало. Амелия, доктор Буссик, несколько пожилых соседей — вот, пожалуй, и все.
Выходя с кладбища, доктор взял меня под руку, как старый друг.
— Можно вас проводить? — спросил он.
— Отчего же нет, доктор… Метров пятнадцать прошли молча. Потом, высвободив руку, он остановился.
— Скажите мне, господин Менда, вы не находите, что жизнь слишком парадоксальна?.. Вы приезжаете мне сообщить о кризисах младшей сестры, а исчезает старшая…
Я колебался: оставлять ли доктора в его заблуждении?
— Послушайте, доктор Буссик, я хочу сделать вам одно признание…
— Говорите скорее! Я хотел бы умереть от чего угодно, только не от любопытства, мой дорогой друг!
— Так вот, насчет кризисов Евы…
— Что?
Со своим животом, бородкой и пылом доктор был хрестоматийным провансальцем!
— Я считаю, — продолжил я, — что кризисы эти были сотворены Элен… Доктор хитро прищурился:
— А вы что, воображаете, я об этом не думал?
— Я отдаю себе в этом отчет…Вот почему я и заговорил сейчас с вами на эту тему… Я думаю, что у бедной Элен нервная система была совершенно подорвана… Она пробовала отомстить за себя своей сестре, представив ее симулянткой… И поскольку ей это не удавалось…
— Все это очень грустно, вздохнул доктор. — Однако жизнь проста, когда не принимаешь ее слишком всерьез. Разве это так сложно понять?..
Жгло солнце.
Амелия семенила впереди нас.
Это было единственное черное пятно во всем этом жизнерадостном пейзаже.
— А вы, мой дорогой друг, — спросил у меня доктор, — что вы теперь собираетесь делать?
— Упаковывать чемодан, доктор… Что мне еще остается?
— Желаю вам удачи, молодой человек! Мы расстались на перекрестке. После недолгого колебания я ускорил шаг и догнал Амелию. Мы шли молча. Что мы могли сказать друг другу? Мы все время молчали, когда были рядом, со дня нашего знакомства. Понурые, вспотевшие, мы подошли к воротам нашего особняка. Ева сидела в коляске на крыльце. На ней было черное платье.
Лишь только я увидел Еву, сердце мое сразу же сжалось.
Издалека она показалась мне такой слабой и беззащитной!
Она ведь была бесконечно одинока.
Этот дом без стиля, с патио и китайской крышей, парком и холмом, показался мне вдруг мрачной цитаделью-спрутом, где она была пленницей.
Да, Ева в своей печальной коляске, в черном платье и со своим состоянием, которое не давало ей счастья, была олицетворением беспредельного одиночества.
— И зачем она только родилась? — вздохнула Амелия.