Чтение онлайн

– А теперь иди сюда, – сказал он, усевшись.

У меня горело лицо. Приспущенные брюки, как он потребовал, демонстрировали жёсткий стояк.

Павлов всего лишь смотрел на меня и говорил особенным голосом из секса по телефону, а меня уже потряхивало от желания. Долгое ожидание добавило чувствительности. Сделало возбуждение болезненно острым.

– Сними футболку, Вадим.

Я послушно стянул её и бросил в сторону, на траву. Даже на миг не задумался о том, чтобы сделать по-своему.

Почему? Наверное, потому, что предложения Павлова устраивали меня на все сто.

– Посмотри на свои соски.

Я смотрел Павлову в лицо как заворожённый.

– Ну же, Вадим.

Да что там смотреть? Понятно, соски сморщились и стали твёрдыми.

– Погладь их.

Я послушался, и это ещё сильней меня завело. Больше не сама стимуляция, а то, что я подчинялся приказам. Выставлял себя напоказ и устраивал шоу, находясь под открытым небом среди лютиков, камыша и осоки, под плеск накатывающих на берег волн и жужжание насекомых.

– Смочи пальцы слюной.

Интересную Павлов устроил игру.

– Хорошо, – ответил я медленно, – только сначала…

Я полностью разделся, включая обувь. Взглянул на наблюдающего за мной Павлова.

– А вы не хотите что-нибудь снять?

Он покачал головой.

– Ещё не время.

Я рассмеялся, будто в жизни не слышал шутки получше.

Подошёл к нему, опустился на колени, фактически сев прямо в траву. Мы находились в тени, но солнце упрямо пыталось проникнуть сквозь густую листву и иногда ему это удавалось. Пятна света легли на моё тело: согрели губы, грудь и стояк.

Павлов задумчиво смотрел на меня, и я решился сказать:

– А сами не хотите потрогать?

Он погладил и сдавил мой сосок, и, шумно выдохнув, я прикрыл глаза.

– Теперь второй, – потребовал, не глядя на Павлова. – Только не руками. Оближите его и чуть-чуть прикусите. Мне нравится, когда я так сильно чувствую вас.

Я шумно выдохнул, ощутив горячее прикосновение его языка. Шум крови в ушах не мешал слышать жужжание пчёл и шелест листвы.

– Поцелуйте меня. И трахните уже, наконец.

Павлов послушно поцеловал меня, а затем я услышал:

– Ты знал, что из одного и того же винограда можно сделать вино, а можно и коньяк?

– Вы это к чему? – Я приоткрыл глаза.

Лицо Павлова порозовело. Он явно наслаждался тем, что между нами происходит.

– К тому, что разве ты куда-то спешишь? Ты что, на работе?

Вообще-то, да. Но Павлов, похоже, забыл, что платит мне за компанию и секс. И я сыграл бы последнего дурака, если бы ему об этом напомнил.

Тем жарким днём я получил самую долгую прелюдию к сексу за всю свою жизнь. Мне довелось и командовать Павловым, и выполнять его приказы. Когда мы дошли до дела – я весь горел, меня трясло от предвкушения и желания.

Павлов лёг на спину, и я наконец сел на него. Впустил его член внутрь и замер с запрокинутой головой, глядя на небо. Еле дышал, глубоко как никогда проживая соединение наших тел. В глазах стояли слёзы.

Он погладил меня по бедру.

– Всё хорошо?

Я перевёл взгляд вниз – Павлов смотрел на меня. Его глаза блестели, будто им тоже владела эта невероятная полнота ощущений, и чувства сходили с ума.

– Всё хорошо? – повторил он. Не пытался двигаться, не пытался брать, хотя в этом состояла суть его удовольствия.

– Больше чем хорошо, – ответил я и наклонился к нему. Обнял его лицо ладонями и принялся целовать. – Мне с тобой хорошо, Николай Николаевич.

Так хорошо, как ни с кем не бывало. Как не бывает. Не бывает такого, чтобы было так хорошо, так спокойно, уверенно, основательно и так горячо, и так откровенно, и прямо по нервам, прямо до дрожи вот тут, в середине груди.

А всего лишь секс на природе, в траве у реки. Со свидетелем-жеребцом, косящим на нас тёмным влажным глазом. Со стрекозами, выделывающими кренделя, с облаками, купающимися в реке, с комарами и пчёлами, с травинками у горячего, облитого потом лица. С поцелуем в плечо и тихим «спасибо». С моим именем у него на губах.

Хороший секс, как большие деньги, многое решает в нашей жизни. В отношениях с людьми, которые нам нравятся – почти всё.

После прогулки, после того как Вадим поспал у реки, обнимая меня и даже на миг не желая расстаться, мы вернулись домой.

На всём пути назад, и в конюшнях, и после мне от Вадима доставались особые взгляды. Такие не купишь за деньги, их не сыграть даже очень хорошим актёрам. Вадим смотрел на меня с таким восторгом и обожанием, которые никто не смог бы подделать или повторить.

Он то и дело касался моей руки, заглядывался на меня, откидывал волосы назад, смеялся. Улыбка не сходила с его лица. Его тянуло поболтать, и он не затыкался, говорил всё, что приходит в голову, и не требовал от меня ничего. Ему хватало того, что я рядом, что слушаю его, пусть и молчу.

Мне нравилось в нём всё. Но больше всего то, что каждое мгновение он по-настоящему жил.

Он наслаждался любовью, прогулкой, едой. Он так заразительно смеялся, так восхищался всем, что его окружает, так вкусно и соблазнительно ел и пил, что я, будто сбросив десяток прожитых лет и воз проблем, забыв обо всём, смотрел лишь на него. Рядом с ним прошлое и проблемы отодвигались далеко-далеко. Не исчезали, но сейчас я не мог о них думать, что-то планировать.

Меня так сильно тянуло к нему. И я понимал на все сто, что не хочу видеть рядом с собой никого, кроме него.

Он не старался мне нравиться, но нравился как никто. И это уже не пугало.

Марина позвонила вечером, долго рассказывала об отдыхе, экскурсиях, подружках, парнях, покупках – а я смотрел на лежащего рядом Вадима и временами терял нить разговора. Вадим дремал, улыбаясь даже во сне, а я всё реже говорил Марине своё тихое «да». И в какой-то миг она поняла, что я не один.

– Па, ты меня совершенно не слушаешь, – возмутилась она, а затем прямо спросила: – Ты с кем-то сейчас? Я не вовремя позвонила?

Я встал с кровати и вышел из спальни, прикрыв дверь за собой. Вадим, кажется, не проснулся.

– Не глупи. Я всегда жду твоих звонков, мне важны твои новости, твоё настроение.

Она негромко рассмеялась, но напряжение скрыть не смогла. Папина дочка, она категорически не желала появления в доме мачехи. Боролась со всеми женщинами, которые у меня появлялись. Я думал, с годами она это перерастёт, но время шло, а ситуация только усугублялась. В итоге я перестал кого-то сюда приводить. Обычно снимал или покупал своим партнёршам квартиры.