Чтение онлайн

– Струсила, конечно.

Он улыбнулся:

– Знаешь что? Я, пожалуй, восприму это как комплимент.

– Воспринимай как хочешь.

– Я хочу… и так, и сяк, и эдак.

Она удивленно приподняла брови.

– Я не смог удержаться, – сконфуженно фыркнув, стал оправдываться он.

Она улыбнулась.

– Белинда, – серьезно спросил Джек, – я хочу знать, почему ты меня боишься?

Она вздохнула:

– Полно тебе, Джек. Только не говори мне, что сам никогда этого не делал. Старая как мир тактика: набедокурил – и удрал. Все лучше, чем наутро увидеть на подушке рядом голову незнакомого человека.

– Но к нам это не имеет отношения, и ты это знаешь.

– Вот как? А кто же мы тогда? Друзья? Любовники? Перестань, Джек! И не отрабатывай на мне, пожалуйста, свои актерские приемы.

Джек задумался. Она ищет любой повод, чтобы напасть на него. Надо быть осторожнее.

Он решил переломить ее настроение. Пусть Белинде запомнится этот вечер. Пора брать контроль над ситуацией в свои руки и включать на полную мощность обаяние.

– Я не применяю к тебе актерские приемы, Белинда. Я совершенно серьезен.

Она взглянула на него.

– Я не хотела тебя обидеть.

– Спасибо.

Джек сжал ее руку.

– Ну же, Белинда, успокойся и хоть немного расслабься.

– Чтобы тебе было легче соблазнить меня и почувствовать себя настоящим мужчиной, мачо? – задиристо осведомилась она, но расслабилась. Джек сразу это заметил.

– Ну что ж, не стану отрицать, что мне безумно хочется заняться с тобой любовью… расцеловать тебя всю: твои губы, волосы, груди, твой…

– Джек, пожилая пара за соседним столиком ловит каждое твое слово.

Он понизил голос до шепота:

– …твой пупок. – Джек усмехнулся. – Тебе уже известно, что все остальное интересует меня гораздо меньше. Хотя я не прочь узнать, сколько тебе лет.

– Для тебя я слишком стара, – сказала она.

Он усмехнулся:

– Двадцать восемь?

– Точно. И даже не польстил из вежливости!

– Ты слишком умна и слишком уверена в себе для двадцатилетней. К тому же двадцатилетняя не смогла бы написать то, что написала ты.

– Спасибо.

– А как насчет семьи? Я хочу знать историю твоей жизни, – сказал Джек, и у него по спине пробежал холодок. Не от угрызений ли совести?

– Мои родители живут в Нью-Йорке.

– Значит, ты родилась в Нью-Йорке?

Она кивнула.

– Есть ли у тебя братья, сестры?

– Нет, только я. Это всегда было большим разочарованием для моего отца.

– Зачем ему еще дети, если у него такая дочь, как ты?

Белинда усмехнулась, скривив губы.

– Он, наверное, очень гордится тобой, – предположил Джек. – Вы с ним, должно быть, очень близки?

Белинда чуть не поперхнулась водой.

– Шутишь? Его дочь – писательница… Он не может понять, зачем я трачу время на придумывание каких-то историй. А что касается близости с отцом, то единственное, что вдохновляет Эйба, греет его душу, – это власть.

Джек, впитывая каждое слово, с удивлением ощутил в них горечь и возмущение.

– Очень странно, – заметил он. – Писательский талант не каждому дается, а ты очень талантлива, Белинда.

– Скажи это Эйбу.

– Не понимаю, почему твой отец не признает важность того, чем ты занимаешься.

– Эйб не такой, как все. Он держит курс на власть. Приобретает ли он студию, или сахарный завод, или другую собственность – все это лишь вехи на пути к достижению одной цели.

– Не слишком лестная оценка.

Она взглянула ему в глаза.

– Так оно и есть. Но я ничем не обязана отцу. Ничем.

– Похоже, ты с ним не ладишь.

– Не лажу, никогда не ладила и никогда не буду ладить. По крайней мере до тех пор, пока он видит во мне лишь кобылу-производительницу, которая должна родить наследника его империи. – Белинда скорчила гримасу. – Эйб хочет, чтобы я вышла замуж и нарожала детишек. Предпочтительно мужского пола. И как можно скорее. А я, мятежница, пожелала жить своей жизнью.

Джек улыбнулся. Она рассказывала так забавно. Для себя он отметил: Глассман хочет, чтобы она вышла замуж.

Глассман жаждет внука – наследника.

Интересно, как ему понравится, если его внук будет носить фамилию Форд?

Трудно поверить.

Видно, правду говорят, что в наши дни даже за хорошие деньги не найдешь приличных исполнителей.

Трудно поверить, что эти ублюдки не справились с простейшим заданием.

Эйбу не верилось, что Уилл Хейуорд все еще жив.

– Я хочу, чтобы об этом позаботились! – прорычал он в телефонную трубку. – Не сегодня, не завтра, а вчера! Вы меня поняли?

– Да.

– Я хочу, чтобы с этим безмозглым мерзавцем разделались немедленно.

Дни Хейуорда были сочтены с той самой минуты, как он осмелился разозлить Эйба.

– Будь проклят Винс! – взвизгнула Мэри. – Будь он проклят! Я не хочу развода!

Бет обняла ее, пытаясь успокоить, но Мэри вырвалась и начала ходить взад и вперед по спальне.

– Как он мог? Именно сейчас? Когда я в таком состоянии?

– Забудь об этом. Ты не любишь его. Ну и пусть он уходит – все к лучшему.

– В этом ты права, – сказала Мэри. – Я не люблю Винса – я ненавижу его. Мне хочется убить его! Что еще будет, когда узнает моя мать! – простонала Мэри.

Мать, конечно, скажет, что она слишком толста, чтобы удержать мужчину и сохранить свой брак.

Мать уже звонила ей сегодня.

– Мэри, ты позвонила Полу Сокарро? – строго спросила она.

Мэри угрюмо молчала.

– Ты позвонила Полу, Мэри?

– Нет.

– Знаешь ли ты, сколько моих друзей звонили и спрашивали о тебе? Это ставит меня в затруднительное положение! Мэри, ты меня слушаешь? Так не может продолжаться.

Мэри слушала, крепко вцепившись в телефонную трубку.

– Я связалась с твоим отцом. Вернее, оставила ему срочное послание. Он должен перезвонить. А ты позвони Полу Сокарро. Почему…

Мэри, не дослушав, повесила трубку.

Она находилась в крайне подавленном состоянии. Ей отчаянно хотелось принять дозу.

– У тебя совсем ничего не осталось? – спросила она.

– Нет, Мэри. Ты в последнее время потребляла слишком много зелья, – осторожно заметила Бет.

Мэри понимала, что Бет права. В глубине души она и сама была обеспокоена тем, что у нее возникает зависимость, и хотела бы избавиться от этого. И еще, если уж быть до конца честной, Мэри хотелось бы сбросить фунтов пятнадцать весу. Ее мать тоже права. Как ни трудно признаться в этом, но жизнь катилась под откос – и все из-за того, что Мэри жирная недотепа.