Любовники
Шрифт:
— Ну и дурак!
— Именно это я и сказала Вито, — кивнула Саша.
— И что ответил мой старый добрый папуля?
— Какие-то милые слова, вроде того, что он тоже не смог бы забыть меня до конца своих дней… Это неважно. Не забывай — Вито другой, он взрослый человек, а Зак — влюбленный мальчишка.
— Мальчишка? Послушай, Саша, брак с мужчиной в возрасте сделал тебя снисходительной. Заку, кажется, тридцать один год?
— Но в душе он мальчишка, страстный, романтичный мальчишка. Печально, конечно, но я стараюсь об этом не думать. А вот и Нелли, можешь ее потискать, если не хочешь покормить. Почему бы мне не доставить тебе этого удовольствия, раз ты обещаешь свозить меня в Сан-Франциско?
Свернувшись в кровати калачиком, Виктория Фрост перебирала в уме свои победы. Агентство окрепло настолько, что в состоянии проворачивать контракты на девяносто миллионов в год; она избавилась от наглой выскочки Джиджи Орсини, не потеряв при этом добытые ею контракты, за исключением компании «Индиго Сиз», расстаться с которой им пришлось бы в любом случае.
Хотя Джиджи и заявила, что намерена уйти из рекламного бизнеса, вся минувшая неделя прошла в изрядном напряжении — все ждали, что Джиджи уговорит Спайдера Эллиота расторгнуть контракт с агентством, а Бена Уинтропа — отказаться от их услуг в «Волшебном чердаке» и «Уинтроп-Лайн». В конце концов из неофициальных источников удалось выяснить, что Джиджи не пошла работать ни в какое другое агентство и не прихватила с собой свои контракты, что могла бы сделать без труда. Предварительная работа с «Бич-Кэжуалс» и «Магазином грез» продвигалась быстро.
В дополнение, «ФРБ» получило приглашение принять участие в конкурсе, объявленном тремя крупными компаниями в Нью-Йорке. Конечно, подготовка к показу требовала денег и времени, а также сосредоточения всех усилий на одном направлении, однако агентство сейчас, как никогда, было готово к работе на таком уровне. Их рекламная фирма стала известной по всей стране, и все это — за какие-то два года.
Виктория решила, что у Ангуса больше нет никаких оснований оставаться в Нью-Йорке. Она уже давно поняла, что он человек привычки, не способный на решительный следующий шаг — а кто из мужчин свободен от этого недостатка? Но по мере того как их встречи случались все реже и реже, его страсть к ней становилась глубже и жарче. Каждой клеточкой своего тела Виктория чувствовала, что ни одна женщина не обладает той физической властью над Ангусом, какой обладает она.
Виктория перевернулась на спину и стала мысленно перебирать тех мужчин, с которыми развлекалась в Калифорнии. Каждый из них добавил что-то свое в копилку ее сексуального опыта. Это пошло ей на пользу. Всякий раз, как они виделись, Ангус набрасывался на нее с такой необузданной страстью, что она подчас пугалась. Этот мужчина полностью в ее власти, пора настоять на своих условиях.
Виктория рассчитала, что при нынешнем положении в агентстве совершенно неважно, что многие контракты Ангуса не перейдут вместе с ним, а останутся в «Колдуэлл и Колдуэлл», хотя он потратил массу времени на подготовку отходного маневра. Им и в Лос-Анджелесе хватит работы. Не менее важным было то, что в руководстве «ФРБ» Ангус мог бы оказаться весьма полезным.
Виктория чувствовала, что уже с трудом справляется с навалившейся на нее нагрузкой, хотя тщательно скрывала это от Арчи и Байрона. Те усиленно набирали новый персонал для работы по вновь заключенным договорам; в той же части дела, которая касалась ее, Виктория продолжала держать минимум работников, намеренно приберегая место для Ангуса и всех, кого он захочет с собой привести.
Была суббота, раннее утро. Виктория проснулась задолго до рассвета. На выходные мать и Ангус, конечно, уехали в Саутгемптон, но в эту рань мать наверняка еще не спустилась к завтраку. Пора! Виктория села, придвинула к себе телефон и набрала номер в Саутгемптоне.
— Пожалуйста, мистера Колдуэлла, с ним хочет говорить Джо Девейн, — сказала она, когда горничная сняла трубку. Через минуту раздался голос Ангуса.
— Это я. В какой ты комнате? — спросила она.
— В библиотеке. Какого черта…
— Не перебивай. Ты, должно быть, читал о моем контракте с «Бич-Кэжуалс»?
— Да, но…
— Ангус, прошло уже почти два года. Я не намерена больше ждать. Хватит держать меня на поводке, я больше не могу. У тебя больше нет никаких причин оставаться там, ты нужен мне здесь!
— Время неподходящее, ты слишком спешишь…
— Время всегда будет неподходящим. На следующей неделе я буду в Нью-Йорке. Во вторник утром у нас назначена неофициальная встреча с Харрисом Ривзом, а днем я должна увидеться с Джо Девейном. Последующие три дня мы будем работать с «Бич-Кэжуалс». У тебя масса времени, чтобы поставить ее в известность.
— Я… послушай…
— Если ты ей не скажешь, я сделаю это сама.
— Нет, Виктория, ты шутишь…
— Не испытывай меня. Пока.
Ангус молча положил трубку. Он заперся в библиотеке и стал думать. В ушах все еще звучал голос Виктории. Как долго он оттягивал этот момент в надежде — нет, в уверенности, — что он каким-то образом не настанет. Она кого-нибудь встретит или перерастет свое чувство, потеряет к нему интерес… Одному богу известно, на что он надеялся, но он так и не верил, что этот день когда-нибудь наступит.
Внезапно ощутив, что не может больше оставаться в четырех стенах наедине со своими мыслями, Ангус стремительно вышел из огромного дома, стоящего в нескольких сотнях ярдов от моря. Он быстрым шагом пересек зеленый газон и пляж и остановился у самого края воды. Мягкие волны ласково набегали на берег.
Ангус медленно обвел взором горизонт и стал смотреть на утреннюю, молочного цвета дымку, поднимающуюся над океаном, уступая место яркому солнцу нового осеннего дня. Он переводил взор с одной роскошной виллы на другую и мысленно произносил имена хозяев этих престижных владений на участке морского побережья, сравниться с которым по красоте не могло ни одно другое место. Здесь каждого он знал как близкого друга, в каждом доме он был желанным гостем.
Ангус дышал полной грудью, с наслаждением втягивая в легкие бодрящий солоноватый воздух Атлантики, и смотрел на свой дом — старинный дом, под черепичной крышей, с глубокими глазницами окон и широкой верандой, дом, куда он каждую пятницу летел вертолетом, испытывая неподдельное нетерпение — такое же, с каким в воскресенье возвращался в просторную, ачегантно обставленную и полную произведений искусства квартиру на Пятой авеню, зная, что впереди у него неделя напряженной работы. С каждым ударом сердца он все отчетливее понимал, как много для него значит и этот дом, и квартира, и тот миг, когда открывается дверь лифта и он ступает в роскошную приемную агентства, где у них с Миллисент в подчинении работают сотни сотрудников. Ангус Колдуэлл смотрел в морскую даль и размышлял о своей доле в агентстве, оборот которого скоро достигнет миллиарда долларов в год.
Его жизни позавидует любой мужчина. Он стал думать о том, что в спальне на втором этаже лежит его жена — Миллисент, которая предоставляет ему полную свободу — только не ту, что была ему так нужна. Окажись Виктория здесь, он бы прямо сейчас нашел место, где овладеть ею, где найти то успокоение, какое могла ему дать она одна, ибо звук ее голоса по телефону сегодня утром привел его в невыносимое возбуждение, граничащее с болью. Нет, он не сдержался бы, даже если ему пришлось бы швырнуть ее голышом на песок у всех на виду.
«Если ты не скажешь, я сделаю это сама». Волна откатилась, Ангус носком туфли проковырял в мокром песке ямку и стал смотреть, как она наполняется водой. Неизбежность, с какой это происходило, заставила его содрогнуться, и он побежал трусцой вдоль пляжа, двигаясь легко и свободно, как человек с единственной в жизни заботой — тренироваться, дабы продлить свое достойное зависти существование на этой грешной земле.
Вито и Зак решили прерваться на чашку кофе, пока редактор уединился в своей комнате и просматривал эпизоды, над которыми они сегодня работали.