Чтение онлайн

— Скажем так, я лишь немного помог.

— Это было дело Эсперанцо? — спросил Уэллер. Глаза его блестели. — Да, Митчелл действительно похоронил этого парня.

Алекс кивнул. Сержант с нескрываемым удовольствием покачал головой:

— То дело закончилось просто блестяще. Передайте это Митчеллу при встрече, он работал великолепно.

— С удовольствием, — согласился Алекс.

— Он ее муж, да? — сказала Сара.

Мужчины повернулись к ней.

— Да. — Алекс замер в изумлении.

Сара ухмыльнулась:

— Жду не дождусь встречи с ним.

— Это значит, вы разрешаете мистеру Торну остаться? — спросил Уэллер.

Сара посмотрела на Алекса и увидела в его глазах решимость.

— Да, — сказала она, чувствуя себя все хуже и хуже, — совершенно верно.

— Отлично, — сержант кивнул, поворачиваясь к двери, — это избавляет меня от необходимости разыскивать его, когда он нам понадобится.

Алекс отправился проводить Уэллера, а Сара собрала посуду и отнесла на кухню, хотя с трудом могла сконцентрироваться на мытье чашек.

— Как ты узнал? — спросила она, услышав шаги Алекса.

— Узнал что? — Алекс появился в дверном проеме.

— Где я буду, — ответила она не поворачиваясь, желая, чтобы он подошел к ней ближе, чтобы помог исчезнуть всем проблемам. — Ты появился там практически следом за мной.

— Я почувствовал это, — мрачно сказал Алекс, — ты ведь чувствуешь. Ты ужасно напугала меня, Сара.

— Неужели ты не понимаешь, — Сара резко повернулась к нему, — Конни не знала! И Тадеус, и Эллис тоже.

— Ты всегда думаешь об одном и том же. О своих друзьях.

Сара примиряюще улыбнулась и поправила волосы. Алекс подошел к ней и ласково провел пальцами по ее голове.

— У тебя пена в волосах, — сказал он. — Почему у тебя нет посудомоечной машины?

— Потому что я люблю ощущение теплой мыльной воды на руках, — мягко сказала она.

Глаза Алекса расширились. В этих простых словах Сары звучало обещание, и это возбуждало больше, чем простое приглашение. Это был призыв, особую волнующую окраску которому придавало все то, что они пережили вместе за этот день.

— Мы живем, лишая себя маленьких радостей существования, — сказала Сара с придыханием. — Я полагаю, ты принимаешь душ?

— Конечно.

Сара кивнула, купаясь в его теплом взгляде, как в лучах солнца. Неожиданно она почувствовала себя очень слабой, одинокой и изголодавшейся.

— Думаю, ты бы удивился, узнав, как приятно посидеть часок-другой в горячей ванне с мыльной пеной.

— Сара, мы говорим не о ванне, — напомнил ей Алекс, — а о тарелках.

— Мыльная вода, — продолжала Сара. — Горячая мыльная вода. Ничто не успокаивает и не расслабляет меня, как это. Я обожаю запах мыла.

Алекс был совсем рядом, он излучал чувственную энергию, которая омывала Сару подобно морскому приливу.

— Мыло, — повторил он, его голос дрожал как струна.

Сара кивнула:

— Ты можешь попробовать.

Алекс не шевельнулся. Не шевелилась и Сара. Она даже не пыталась что-либо сказать, но внезапный порыв застал ее врасплох.

— А еще ты можешь заняться со мной любовью.

Алекс не мог двинуться с места. Он не находил нужных слов. В наступившей тишине слышно было только тиканье старых часов в холле. А Сара, не подгоняя, не требуя, просто ждала, такая же напряженная, такая же неуверенная, как он.

И в этой гулкой тишине, которая била по натянутым нервам, Алекс осознал: он не может сделать то, чего она хочет. И то, чего хочет он.

Не желание было в ее глазах. Алекс видел такое однажды и все понимал. Это была боль — боль, вызванная пережитым за день, и Сара просила защиты, опеки.

А он не мог обеспечить ей этого.

Однажды Алекс уже боролся с болью. Он помогал сестре преодолеть ужасную депрессию, которая едва не лишила ее рассудка. Он помог Линдси, когда ей угрожала физическая расправа. Но здесь было другое.

Чувства и эмоции Сары не были конкретными. Все, что ее касалось, не могло быть конкретным, ясным, безусловным. Она была словно картина, написанная пастелью, и таковы же были ее чувства — тени страха, оттенки радости. Она выглядела уязвимой, потерянной, как ребенок, не понимающий капризов взрослого мира. Кто-то из ее друзей предал ее. Сара попыталась постичь это, а Алекса просто одолевало желание.

Стоя рядом с ним, она походила не на чувственную нимфу, которой могла бы быть, а на самое уязвимое и одинокое существо на свете. И Алекс боялся, что проявление его чувств может еще больше ранить ее.

— Не думаю, что это самая разумная идея на данный момент, — сказал он, протягивая руку, чтобы погладить Сару по щеке.

В ее улыбке была странная смесь облегчения и разочарования.

— Ты хочешь сказать, ты отклоняешь мое предложение? А я, между прочим, решилась на такое впервые в жизни.

Он обнял ее.

— Я хочу сказать, что сегодня ночью — не время. Тебе нужен сон и охрана, и я с радостью обеспечу тебе и то и другое. Но насчет остального… — Алексу оставалось только покачать головой и призвать на помощь всю свою легендарную силу воли, чтобы обрести хладнокровие.

Прижавшись щекой к его плечу, Сара вздохнула:

— А ты, Алекс? Чего хочешь ты?

Почему этот чертов здравый смысл должен восторжествовать, когда Сара в его объятиях?

— Во-первых, я хочу, чтобы ты пошла спать, а во-вторых, мне необходимо выяснить, что происходит у тебя в компании, — ответил он, пытаясь улыбнуться.

— А ведь ты врешь, Алекс, — со смешком сказала Сара.

— Ничего подобного. Не надо думать, что все мои желания спровоцированы гормонами.

— Угораздило же меня влюбиться в такого отвратительного практичного человека.

Сердце Алекса замерло, он попытался осознать важность ее слов. Конечно, она говорит все, что придет в голову, она готова поверить в любое предзнаменование. Но, несмотря ни на что, эта фраза прозвучала для Алекса сладчайшей музыкой.

— В следующий раз не садись в лифт с незнакомыми аудиторами.

Они постояли, обнявшись, еще некоторое время, наслаждаясь своей изоляцией от внешнего мира, слушая удары сердца друг друга.

— Алекс?

— Ммм?

— Ты уже можешь позвонить насчет малыша.