Чтение онлайн

— Надеюсь, что нет!

Она поколебалась. А почему бы не высказать то, что ее беспокоит?

— Что-нибудь решилось, я имею в виду, относительно партнерства?

Мистер Бойтано, нахмурившись, помедлил с ответом.

— Возможно, не стоило бы пока говорить, но мы собираемся встретиться завтра днем, чтобы обсудить этот вопрос, так что вы, наверное, все скоро узнаете.

— Спасибо... — Дженнифер вернулась в кабинет с сильно бьющимся сердцем. Завтра! Неужели все решится так скоро? И в чью пользу?

— Должно быть, в твою, — промурлыкал Ричард, когда вечером она пересказала ему разговор с боссом. Он раскладывал куски жареной курицы по тарелкам.

— Завидую я тебе, — призналась она. — Заглянуть на студию, чтобы проконсультировать сценарий по твоей книге, поговорить с издателем по телефону — интересно и необременительно!

— Ты кое-что упускаешь из виду. — Ричард смешал два стакана чая со льдом.

— Что?..

— Я сейчас ничего не пишу. — Он сел за стол и открыл маленькие коробочки с картофельным пюре и капустным салатом. — У меня, между прочим, отпуск. А когда я пишу, то занят с раннего утра до позднего вечера. И работаю как каторжный.

— Ладно, не принимай близко к сердцу! — Курица восхитительно хрустела на зубах, и Дженнифер говорила с набитым ртом. — Ты, должно быть, сделал на этом кучу денег?

— Ты же знаешь, я работаю не из-за денег. Хотя ничего не имею против них.

— Значит, чтобы спасти мир? — Она улыбнулась. — Судя по тому, что я слышала о твоих книгах, тебе кое-что удалось.

Он покачал головой.

— Я не уверен, что эти книги действительно хоть что-нибудь изменили. Они только пролили свет на кое-какие мировые события и, надеюсь, показали, что для каждого человека лучше всего — не становиться политиком. Это очень непривлекательное занятие. Слишком много компромиссов.

Кажется, настало время затронуть деликатную тему.

— И что же ты теперь задумал?

— Я хочу расстаться с чисто политической тематикой, — чуть поколебавшись, произнес Ричард. — Чем больше я узнаю, тем больше убеждаюсь, что политики — это гигантская корпорация и что миром правит корпоративное мышление.

— Но ты же не собираешься обвинять большой бизнес во всех грехах, от Вьетнама до Уотергейта, не правда ли? — Дженнифер не привыкла воевать с мужем на его территории, но на эту тему готова была поспорить. — Конечно, транснациональные корпорации заслуживают свою долю критики за нарушение экологии, но большинство компаний делает многое в области медицины и благотворительности. Кроме того, они ведь дают миллионам людей работу!

— Да, я знаю. — Он рассеянно помахал вилкой. — Что бы мне хотелось — рассмотреть общество как микрокосм и показать как положительные, так и отрицательные следствия прогресса.

— Звучит амбициозно... Какое общество?

Он вздрогнул, словно проснувшись. О-хо-хо, подумала Дженнифер. Он понял, куда я клоню.

— Я еще не решил. — Ричард явно тянул время.

— Пожалуйста, продолжай! — попросила она. — Разве я не имею права знать о твоих планах на будущее? Они меня ведь тоже касаются. Или нет?

— Ммм... — Он задумчиво жевал капустный салат. — Знаешь, я бы съел шоколадное пирожное.

— Пирожное?

— Да, там в буфете есть несколько штук... Они выглядят так аппетитно, но я было решил, что уже не захочу их.

— Ускользаешь от темы?

— Послушай, Дженнифер, — миролюбиво сказал Ричард. — Мое творчество — не для обсуждения и не для голосования. Что будет, то и будет. Придет время — разберемся. А теперь... не перейти ли нам в гостиную?

Отчасти Дженнифер его понимала. Ричард всегда чувствовал себя как бы на острие ножа: вряд ли можно было ожидать, что он покорно вернется в тихое лоно семьи.

И все же ее задевало, что он не пускал ее в свой внутренний мир, в точности так же, как это было в Бостоне.

Что он сказал? «Придет время — разберемся»? Что ж, так или иначе они разберутся, успокоила она себя, с наслаждением уплетая шоколадные пирожные.

В одиннадцать часов следующего утра пришла грандиозная новость. Газета «Взгляд изнутри» предложила Монти Алабаме пятьдесят тысяч долларов отступных и опровержение в обмен на отзыв иска.

Деньги ерундовые, учитывая, что он вчинил им иск на десять миллионов, но дело было, разумеется, не в сумме, размышляла Дженнифер.

Она слышала обрывки разговоров, доносившихся из кабинетов мистера Бойтано и мистера Грейсона. Они, конечно, собирались настаивать, чтобы газета оплатила судебные издержки. И чтобы опровержение было дано на первой странице крупным шрифтом.

Около полудня в кабинет заглянул Кетч.

— Пойдемте завтракать? — предложил он.

Дженнифер чуть не свалилась со стула. Мир перевернулся?

— Пойдем! — спокойно ответила она.

Они пошли в столовую, обшитую деревянными панелями с позолотой. Дженнифер выбрала себе суп и салат, Кетч заказал макароны с сыром.

— Я слышал, они хотят сегодня после полудня обсудить вопрос о партнерстве, — сказал он.

Дженнифер кивнула.

— Вы об этом что-нибудь знаете? — настаивал он.

Она улыбнулась.

— Я теперь считаюсь одним из ваших информаторов? А что я за это получу?

— Ах, будет вам! — Кетч сунул салфетку за ворот рубашки, подобно детскому нагрудничку. Это сделало его похожим на малыша-переростка. — Вам же не нужна эта работа! Ричард Эллис, должно быть, уже мультимиллионер.

— Я у него налоговую декларацию не запрашивала, — отрезала Дженнифер.

— Почему бы вам просто не порадоваться жизни? — В промежутках между словами Кетч энергично жевал хлеб с маслом. — Если бы я мог себе позволить, ни минуты не участвовал бы в этих крысиных гонках!

— Чего вы, собственно, хотите? — резко спросила она. Ей было известно о нем очень немного, хотя они уже несколько лет работали более или менее совместно: что он окончил университет, холост, двадцати девяти лет от роду, уик-энды проводит обычно на чужих яхтах.

— Славы. Удачи. Главным образом, удачи!

Мимо проходил официант с подносом.

— Можно попросить немного маринада? — обратился к нему Кетч. — Спасибо!

Дженнифер подождала, пока официант удалился.

— А как насчет семьи? Дома?

Кетч пожал плечами.

— Это всегда можно иметь, были бы деньги.

Потом она никак не могла вспомнить, о чем еще они говорили, но ей вдруг стало ужасно жалко его. Потому что она поняла: что бы Кетч Блейкли ни получил от жизни, счастливым это его не сделает.

Нервозность — единственное слово, которым можно было описать ее состояние в тот день. Время текло так медленно, что Дженнифер иногда набирала номер службы точного времени, чтобы удостовериться, что ее часы не остановились.