Чтение онлайн

– И, обратите внимание, подросток умер в мае, когда эпидемии в Лоскутове не наблюдалось, местные жители массово отболели в слякотном январе, – подчеркнула Антонина.

– Но тогда грипп у всех был иным, – дополнил Роберт. – Слушайте, с какими жалобами зимой обращались к врачам люди: температура не выше тридцати восьми, тошнота, рвота, диарея, отсутствие аппетита, потеря веса. В основном народ переносил заразу неплохо, но кое-кто оказался в клинике на капельницах – из-за сильного поноса началось обезвоживание. Смертельных случаев не наблюдалось, все благополучно выздоровели.

– Совсем не похоже на Степана, – сказал Денис.

– Вот-вот, и я о том же, – кивнула Тоня. – И что мы имеем? Умирает Евдокия Андреевна, потом Николай Витальевич. О чем это говорит?

– Кто-то убил Степана Шарова, а затем, спустя год, тем же способом расправился с Евдокией и Николаем, – предложил Жданов.

– Не стоит пока делать столь далеко идущие выводы, – остановил его Роберт. – Я не имел возможности тщательно изучить ситуацию. Покопаюсь в архиве, вероятно, найду еще случаи заболевания странным гриппом. Единственное, что могу сказать точно: ни в год смерти Степы, ни сейчас эпидемии ни в Лоскутове, ни в прилегающих окрестностях не было, обстановка спокойная. И если в прошлом году, когда Шаров потерял сына, кое-кто подхватил желудочный грипп, то в нынешнем ничего подобного не наблюдалось.

– Зима была холодной, весна быстрой и теплой, с погодой повезло, а вирус любит слякоть, сырость, – пояснил Борцов.

Я подошла к стеклянной доске, взяла фломастер и нарисовала кособокий домик.

– Это сторожка Кудрявцевых. Евдокия Андреевна продала ее Фатееву. Почему? По какой причине она решила расстаться с гнездом предков?

– Есть ответ! – обрадовался Роберт, глядя на экран. – Сделка регистрировалась со всеми положенными формальностями. Думаю, Хвостову впечатлила сумма, которую ей предложил Николай, – триста пятьдесят тысяч долларов.

– Сколько? – обомлел Дубов. – С ума сойти! У меня приятель в Екатеринбурге недавно купил четырехкомнатные апартаменты на улице Степана Разина. Две лоджии, четырнадцатый этаж, несколько санузлов, холл, гардеробная, кухня огромная. С мебелью брал и с техникой, а отдал за все сто пять тысяч баксов. И это сейчас, когда цены на недвижимость ополоумели. В тот год, когда Хвостова сторожку продавала, жилье в разы дешевле шло.

– За сто тысяч долларов в те времена моя знакомая приобрела в Москве в Куркино прекрасную трешку, – заметил Глеб Валерьянович. – Правда, без отделки, голые стены.

– Сказала кума, что горшок с золотом нашла, да, на ее рваное платье глядя, не верится, – выдал Федор Михайлович. – Где Фатеев такую прорву деньжищ нарыл?

– Николай являлся подставным лицом, – объяснила я, – ему заплатили за оформление дома на себя. Напомню: его невестка Наташа и Галина Тимофеевна понятия не имеют о том, что он владел мастерской по ремонту музыкальных инструментов. Бабка при мне позвонила вдове, та тоже не в курсе. И что мы имеем? Хвостова по-тихому продает жилье, Фатеев его приобретает и молчит. Много лет никто ничего не подозревал.

– Ого! – воскликнул вдруг Роберт, не отрывая глаз от компьютера. – Через три месяца после покупки дома колдунов Фатеев приобрел две машины: иномарку и «Жигули», плюс участок под дачное строительство. Все бюджетное. Землю он купил в местечке Сабурово, двенадцать соток.

– Там кооператив «Медная гора», – тут же объяснил Дубов. – Хорошее место – речка рядом, лес, но не элитное. Многие работники с посудной фабрики в Сабурове дачки построили.

– Сейчас поглядим, что за «Медная гора», – пообещал Троянов. – Стойте, вот что интересно! Ту иномарку Фатеев продал через семь лет, купил новую. А вот «Жигули» менял раз в год. Последняя приобретенная им машина та, что около дома колдунов нашли в день смерти мэра, в ней сумка Бражкина лежала.

Я начала чертить от домика стрелки.

– Думаю, он потратил гонорар, полученный от настоящего покупателя сторожки. Денег ему хватило на хорошую машину и дачу. Но Фатеев регулярно приобретал неизвестному пока нам человеку изделия российского автопрома. Похоже, у подлинного владельца дома Кудрявцевых со звонкой монетой все в порядке.

Роберт поднял руку.

– Фатеев пекарь, до появления у него недвижимости в карьере он трудился на муниципальном хлебозаводе в Бажово. Зарплату ему платили смешную, работа тяжелая, в три смены, регулярно приходилось вкалывать ночью. А став официально хозяином сторожки, Фатеев с завода уволился, и больше я никаких его служебных подвигов не вижу.

– Вроде Николай Витальевич пристроился к частному булочнику, – пробормотала я, – то ли Галина Тимофеевна, то ли Наташа обмолвилась об этом.

– В Лоскутове я его не нахожу, – отрезал Роберт. – Может, конечно, в другой город ездил, но сомневаюсь, что мужик вообще пахал. Его кто-то содержал, а Фатеев благодетелю «Жигули» регулярно покупал. Кстати, он два раза за время, прошедшее после покупки дома, себе иномарку приобретал.

– Стойте! Наш хлебопек точно на хозяина не работал! – осенило меня. – Кто разрешит наемному служащему частые длительные отпуска? А Фатеев несколько раз в год ездил к своему приятелю-леснику, жил у него подолгу. Итак. Все было хорошо в течение многих лет, но вдруг – бац! – Игорь Семенович погибает, а автомобиль, принадлежащий Фатееву, с сумкой мэра внутри находят возле мастерской по ремонту гармошек. Вскоре от гриппа умирает Хвостова, потом сам Фатеев, при этом более никто из их ближнего и дальнего окружения вирус не подцепил. Теперь вспомним, что за пару минут до кончины Бражкин говорит с женой, врет ей, будто сидит в офисе и собирается домой. А в действительности он болтает по мобильному, находясь вблизи сторожки. Зачем градоначальник туда покатил? По какой причине лгал Каролине?

– Брешет Иван, что в поле жнет, а сам в сарае Феклу мнет, – высказался полицейский. – Думаю, Бражкин любовницу завел.

– Учитывая интерьер сторожки, дорогую сантехнику и кухню, предположение Федора Михайловича вполне реально, – кивнул Иван Никифорович.

– Василий Петрович обмолвился, что они с Николаем вместе учились, – вспомнила я. – Бражкин ходил в тот же класс и прекрасно знал Фатеева.

Наш босс подскочил к доске.

– Предположим, что у мэра Лоскутова была страсть к молодым блондинкам.

– Распространенное хобби, – усмехнулся Борцов.

– Нет стопроцентно верных мужей, есть непойманные, – заржал Денис. – Ну пошел мужик по бабам, и что?

Я села к столу.

– Ничего, будь Бражкин простым человеком, без политических амбиций. Но он у всех на виду, мэр города как-никак, тут уж надо выбирать, либо красотки, либо карьера.

– Вот он и скумекал, как и медведя не убить, и шубу из его шкуры сшить, – пробасил Дубов. – Купил сторожку, отделал ее и начал туда бабенок водить. Место гениально выбрал: народ в Лоскутове суеверный, про колдунов-болтунов Кудрявцевых даже младенцы знают, никто в карьер не сунется. А для тех, кто все же туда полезет, на доме висит вывеска про ремонт гармошек. Прочитает ее человек и уйдет.

– Да, – согласилась я, – похоже, все было продумано. Если идти от пустыря, как шла я, то сначала придется спускаться по почти разрушенной лестнице. Там не всякий пролезет, я регулярно занимаюсь спортом и то пару раз чуть не грохнулась. Когда очутилась внизу, увидела здоровенную яму, которую не могла перепрыгнуть, я ее преодолела с помощью нашего волшебного моста.

– Это что такое? – удивился Дубов.

– Потом объясню, – отмахнулась я. – С трассы дорога к бывшей обители колдунов не видна, надо точно знать, что она есть, тогда попадешь на проселок. Теперь понятно, почему его не до конца щебнем засыпали. Надо же, домик спрятали, как логово диверсанта. И, создавая интерьер, позаботились, чтобы посторонний любопытный взгляд внутрь не проник. Окна там, судя по следам на стенах, изнутри закрывали жалюзи. На гармошках сейчас практически никто не играет, клиенты в мастерскую не рвались. Да и не знали о ней люди.