Чтение онлайн

Роберт оторвался от экрана.

— Я успел порыться в архиве местного загса. Из семьи Кудрявцевых до наших дней в живых осталась только Евдокия Андреевна, которой в детстве сменили фамилию, девочка стала Хвостовой. Она выучилась на швею, сейчас на пенсии, но работает надомницей от фабрики детской одежды.

— Производство большое, — перебил Троянова глава полиции, — там выпускают распашонки, ползунки, пеленки. Товар недорогой, пользуется спросом. Многие наши бабы строчат их дома. Очень удобно для тех, у кого семья, дети маленькие, — ты не привязана к офису, сама себе хозяйка. Оплата сдельная.

— Евдокия не замужем, брак никогда не оформляла, детей не рожала, — снова заговорил Роберт. — Жила в доме Кудрявцевых, потом продала его Николаю Фатееву, переехала по адресу: Лоскутово, улица Фестивальная, дом четыре, квартира десять, где и… Упс!

— Что такое? — встрепенулась я.

— Хотел сказать «где и живет до сих пор», — протянул Троянов, — ан нет, Евдокия Андреевна скончалась от гриппа. Упокоилась вскоре после наезда на мэра.

— От чего женщина умерла? — подпрыгнула я. — Можешь найти ее историю болезни?

— Прогресс проник всюду, — пропел Троянов, бегая пальцами по клавишам, — Интернет тут у них, как в Москве. В смысле, так же виснет. Сейчас нарою…

— Живет медведь в берлоге, да у него там бочка меда припрятана, а у другого мужика в избе одна паутина, — выдал очередную поговорку Дубов.

— Роб не хотел вас обидеть, — заговорила Антонина, — он вовсе не считает Лоскутово медвежьим углом. Кстати, в Московской области тоже проблемы с Сетью, она «рваная». Я живу в Обушкове, это всего двадцать километров от МКАДа, так там постоянно Интернет не ловится.

— Чего обижаться, если мы и впрямь от столицы далеко? — пожал плечами Федор Михайлович. — Ну да и хорошо, в Москве-то надо мной было бы сто начальников, а в Лоскутове только Василий Петрович.

— Шаров владелец фабрики, никаких постов не занимает, — напомнил Денис, — вот покойный Игорь Семенович Бражкин являлся мэром.

Дубов прищурился.

— Лев на виду, слон в тени, как драться начнут, второй первого затопчет. Я из команды Шарова. Вот и все. Уважаю очень и его, и Алевтину Степановну, она у моей жены роды принимала, спасла и супругу, и младенца. Даже если весь город от Шаровых отвернется, я им пироги носить буду. Меня общественное мнение не колышет. Вот дурачье, напридумывали, что Шаров Бражкина машиной переехал, про семейную вражду чушь несут.

— А разве не было ничего? — спросила Тоня. — Предки Игоря и Василия дружили?

— Не участвовал в битве — не говори, какая конница там скакала, — нараспев произнес начальник полиции. — Не жил я в древние времена. Бабушка моя разные сказки в уши мне пела, может, и есть в них доля правды. Но покопайся в биографии каждого человека, и непременно найдешь у него деда Соловья-разбойника или Бабу Ягу в тетках. На моей памяти ни разу Василий Петрович на Игоря Семеновича не кидался. Да, чай они вместе не пили, но на празднике города, на балу, я лично наблюдал, как Максим, младший сын Игоря и Каролины, с Олей Шаровой танцевал. И никто из родителей детям замечаний не делал, не растаскивал их. Не в Средневековье живем, ведьм на кострах не жжем.

— Нашел! — воскликнул Троянов. — Хм, интересная картина вырисовывается. Евдокия Андреевна обратилась к врачу в районную поликлинику, жаловалась на ломоту в суставах, высокую температуру, головную боль, но насморка и кашля не было. Терапевт диагностировал грипп.

— Я бы сделал то же самое, — ответил Борцов, — все признаки вирусной инфекции налицо. Надеюсь, ей не назначили антибиотики?

Роберт двинул мышкой.

— Нет, доктор оказался знающим, прописал антивирусную терапию, велел десять дней принимать по две таблетки, утром и вечером, предупредил, что температура спадет на третий день. Но получилось иначе. У Евдокии начался сильный кашель, ртутный столбик снижаться не желал. Тогда медики решили, что у больной пневмония. Хвостову госпитализировали, нашли бронхит, стали колоть антибиотики. Через день у Евдокии Андреевны зашкалило давление, с утра намерили сто восемьдесят на сто десять, сделали необходимую инъекцию. Но, несмотря на принятые меры, к обеду пациентке стало хуже — двести двадцать на сто двадцать семь, температура сорок. Лекарства, отлично помогавшие другим больным, не работали у Хвостовой. В пять утра Евдокия Андреевна скончалась — сердце не выдержало.

— Мда, — крякнул Борцов, — встречаются люди, не реагирующие на терапию. Что у нее там в анамнезе? Гипертоническая болезнь, повышенный холестерин?

Роберт покачал головой.

— Ничего подобного. Хвостова раз в год проходила полную диспансеризацию, ничего серьезного у нее никогда не находили, давление было сто двадцать на восемьдесят. Евдокия занималась спортом, была членом клуба «Здоровье».

— Есть у нас такой, — подтвердил Федор Михайлович, — спасибо Светлане Алексеевне Шаровой. Лет двадцать назад ее пригласили в Германию на научную конференцию. Жена Василия Петровича вернулась и сказала: «Изо всех сил постараюсь приучить лоскутовцев к здоровому образу жизни. Европа давно поняла, надо предупреждать сердечно-сосудистые недуги, а не только лечить запущенные случаи». И организовала клуб. Сначала там лекции по питанию читали, показывали, как правильно гимнастику делать. То есть с малого начиналось. Теперь это большой центр. Подчеркну — он бесплатный, существует за счет города. Там фитнес-залы, бассейн, кружки по интересам, работают врачи-диетологи, проводятся занятия с психологом. Моя жена, например, увлеклась ходьбой с палками, у них целый отряд бегает по окрестностям.

— Так, я продолжу, — остановил Дубова Роберт. — Хвостова из клуба не вылезала, занималась на тренажерах, ходила на йогу, посещала бассейн, состояла в секции моржей, зимой в проруби купалась, придерживалась здорового питания, не ела мясо, сахар, копчености, не курила, не пила.

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, — хихикнул Денис. — Не помогло тетке ничего.

Глеб Валерьянович посмотрел на меня.

— Вирус коварен. Хотя, если учитывать образ жизни Хвостовой, мне тяжесть течения ее болезни кажется странной. Обычно люди, ведущие здоровый образ жизни, легче переносят недомогания. Но мы не знаем, что было у Евдокии Андреевны с генетикой.

— Роберт, ну-ка глянь историю болезни Фатеева, — велела я. — И заодно медицинскую историю Степана Шарова. Правда, мальчик скончался в одной из больниц Екатеринбурга.

— Нет проблем, — отозвался Троянов, — я уже влез в базу местной клиники. Николай Витальевич заболел две недели назад и обратился к районному терапевту с жалобами на ломоту в суставах и температуру. Катаральных явлений не наблюдалось.

Я молча слушала Троянова, остальные тоже не комментировали.

— Один в один симптомы, как у Хвостовой, — отметила Антонина, едва Роберт умолк. — Но почему мы не знали, что Фатеев умер?

— Совсем недавно на тот свет ушел, отметка в базе еще не появилась, — стал оправдываться Роберт. — Часто так бывает, могут через неделю и даже позже данные о смерти внести.

— Ищи меддокументы Степана Шарова, — поторопила я нашего компьютерного гения. — И еще глянь, сколько человек одновременно с Хвостовой и Фатеевым оказались в больнице Лоскутова с аналогичными диагнозами.

— Есть, мой генерал! — воскликнул Роберт.

Спустя некоторое время, выслушав в очередной раз Троянова, Иван Никифорович встал и начал ходить по залу.

— Странная, однако, картина вырисовывается. Степан Шаров умер год назад, а симптомы его заболевания один в один совпадают с признаками инфекции, которая убила не так давно Фатеева и Хвостову.

— Причем мальчик до этого тоже ничем серьезным не хворал, — подхватил Дубов, — цеплял лишь обычные детские напасти вроде ветрянки. Спортсмен, играл в футбол за юношескую сборную Лоскутова.