Чтение онлайн

Перед тем как отправиться назад в Лоскутово, я решила зайти в туалет. Обнаружила там запертую кабинку и встала у окна, ожидая, пока она освободится. Из крана в рукомойник медленно капала вода, а за закрытой дверкой стояла тишина. Минут через пять я подумала, что дверь просто плотно прикрыта, а красная полоска на задвижке вовсе не свидетельство того, что там кто-то есть, просто человек, уходя, не повернул щеколду в положение «свободно», поэтому дернула за ручку.

— Простите, я уже выхожу, — произнес внутри кабинки женский голос.

Я отступила к стене.

— Это вы меня извините, думала, там пусто.

Дверь распахнулась, показалась Елена. Глаза ее покраснели, нос распух, губная помада размазалась по подбородку. Увидев меня, секретарша опешила, потом прошептала:

— Она же не имеет права уволить человека, у которого чай украли. Вы ведь из Москвы, из полиции, приехали выяснить, кто Игоря Семеновича задавил? Можете не отвечать, я прекрасно знаю, чем вы занимаетесь. На телефоне сижу, городские звонки в кабинет грымзы перевожу, иногда случайно ее разговоры слышу. Вы на чьей стороне?

Я прикинулась дурочкой.

— Не понимаю.

Елена схватила меня за руку.

— Мы находимся не так уж далеко от Лоскутова, а там народ на два фронта поделен — одни за Шаровых, другие за Бражкиных. Вы за кого? Вас наняли Шаровых виноватыми сделать? Все считают, что Василий Петрович киллера для мэра нанял. Каролина вам заплатила, чтобы вы это подтвердили и конкурента ее драгоценного старшего сыночка с дороги убрали?

— Вы ошибаетесь, — ответила я, — мы на стороне справедливости, никоим образом не включены в какие-либо подковерные игры.

Лена приблизилась ко мне.

— Правда? Тогда помогите мне, пожалуйста, я в большой беде. У меня через полчаса рабочий день заканчивается, подъезжайте в Макаркино, это четыре автобусные остановки в сторону Лоскутова. Подождите на шоссе, только сидите в машине. Я там не одна выхожу, в маршрутке еще двое наших дальше едут, Наташка и Светка из бухгалтерии, жуткие сплетницы. Они всегда в окно смотрят, тут же Валерии донесут, что ее секретарь с москвичкой тайком встречалась.

— Хорошо, — согласилась я, — припаркуюсь подальше от остановки, не беспокойтесь.

Я прождала примерно полчаса. Наконец из желтого микроавтобуса выбрались два человека — незнакомый мне парень и Лена. Юноша, не оглядываясь пошел к скоплению блочных домов, секретарша медленным шагом направилась в ту же сторону. Маршрутное такси рвануло с места и исчезло за поворотом трассы. Елена замерла, некоторое время оставалась на месте, потом начала оглядываться. Я медленно вырулила из-за деревьев, между которыми запарковала машину. Девушка замахала руками, подбежала и села на переднее сиденье, тут же сказав:

— Давайте отъедем чуть назад и повернем направо. Там площадка для пикников, в будний день на ней никого нет.

Когда мы устроились на лужайке, я обратилась к Лене:

— Однако вы сильно Валерию Леонидовну боитесь.

— Вербицкая ужасная дрянь, все-все может сделать, — зачастила секретарша, — прямо не знаю, с чего начать.

— Давайте начнем от печки, — предложила я. — Рассказывайте спокойно, не торопитесь. Что у вас случилось? Чем больше информации я узнаю, тем лучше.

Лена сделала несколько судорожных вздохов и заговорила, проглатывая окончания слов. Пришлось ее остановить.

— Пожалуйста, не так быстро, не надо спешить, — попросила я.

— Не буду, — пообещала девушка.

…Юлия Малютина, мать Лены, много лет работала у Валерии Леонидовны завхозом, а потом тяжело заболела и была вынуждена уволиться. Ее дочь к тому времени закончила школу, поступила на курсы секретарей и получила диплом с отличием. Вербицкая хорошо относилась к Юлии, ценила аккуратную трудолюбивую сотрудницу, поэтому, когда умирающая женщина попросила профессора пристроить на службу свою дочь, ответила:

— Нет проблем, я как раз ищу грамотную помощницу.

Вот так Леночка оказалась в приемной Вербицкой. Случилось это чуть больше двух лет назад.

Девушка тогда была стройной, очень хорошенькой, и, конечно же, на нее сразу обратили внимание мужчины. Только не подумайте, что сотрудники лаборатории нагло приставали к новой сотруднице. Нет-нет, ничего подобного. Местные мужчины были женаты, имели детей и вообще казались восемнадцатилетней Лене дряхлыми стариками, ведь большинство из них отметило сорокалетие. Ухаживания выглядели совершенно невинно: мужчины говорили Лене комплименты, дарили конфеты. А женщины посмеивались: «Ну, наши павлины хвосты распустили… Не обращай внимания, Ленок, они давно на цепи сидят, перед тобой красуются без серьезных намерений, просто у них обострение охотничьего инстинкта».

— Никогда не завяжу отношений с окольцованным, — заверяла их Лена, — мама мне всегда говорила: «На чужом горе счастья не построить». Найду себе свободного, без детей и жены. И молодого. Что со стариком-то делать? Конфеты беру, потому что никого обидеть не хочу. Я же потом ими вас угощаю.

Женский коллектив одобрял поведение девушки, и все шло хорошо, пока однажды в приемную не вошел парень, взглянув на которого Елена сразу поняла: это ОН!

— Как вас представить? — покраснела секретарша.

— Максим Бражкин, — улыбнулся незнакомец. — Валерия Леонидовна меня прекрасно знает, я работаю у нее в лаборатории, вернулся из отпуска. А вы и есть та удивительная красавица, о которой мне сегодня с утра все уши прожужжали?

Секретарша не нашлась, что ответить, смешалась. И тут в приемную вплыла главбух Вера Николаевна.

— Макс! — обрадовалась она. — Как ты отдохнул? Чудесно загорел! А у нас теперь Леночка работает. Правда, она прелесть?

Молодой человек сказал несколько дежурных комплиментов и скрылся в кабинете Валерии Леонидовны.

— Кто это? — спросила Лена у Веры Николаевны.

— Ты не поняла? — изумилась та. — Младший сын Игоря Семеновича Бражкина, лоскутовского мэра. Два его старших брата заняты в отцовском бизнесе, а Макс в ученые подался. Он невероятно талантлив. Кстати, мать парня, Каролина, лучшая подруга нашей Валерии. Но ты на Макса губу не раскатывай, ему в невесты родители ровню найдут, из такой же богатой семьи.

Лена изобразила равнодушие.

— Мне смазливые не нравятся. И у меня с Володей роман, с моим одноклассником. Я его люблю.