Любовные чары
Шрифт:
Марина с досадой прикусила губу. Похоже на правду. Такой поворот событий почему-то в голову Марины не пришел. Такая уж у нее неразумная голова! Но делать нечего, придется обходиться тем, что есть.
– Очень жаль. Я ведь затем и ехала, чтобы позвать Флору в замок, а получилось, что мы с нею разминулись. Ничего страшного, я вернусь – и мы повидаемся. Однако мне хотелось бы взглянуть на красоточку Элен. Вы позволите?
– Так ведь Флора взяла малышку с собой! – вскрикнула старушка, всплеснув руками. – Как принесли нам записочку от леди Джессики, мол, так и так, у нас несчастье, а потому приезжай, Флора, в замок и крестницу бедняжки леди Урсулы, маленькую Элен, с собой возьми, так Флора и… – Она осеклась.
– И – что? – тихо спросила Марина, но старушка не ответила.
Марина покачала головой. Ох и ясные, ох и честные глазки у бабули! Врет мастерски. Ну что ж, ей было где научиться: небось пожила в Маккол-кастл, переняла привычки его обитателей. А все же немножко перестаралась, пересолила свое лживое кушанье! Не скажи она, что Флора поехала по зову Джессики, Марина, может быть, и проглотила бы вранье, столь похожее на правду. Но Флора ведь Джессику знает как облупленную, насквозь ее видит. Разве что в припадке безумия она отозвалась бы на ее зов, вдобавок потащив за собою Алана прямо в логово хищников. И сама бы туда не сунулась. Так что нечего Марине сетовать на свою глупость: и в помине нет Флоры в замке, и Алана там нет. А вот где они?
Старушка крутила веретено с такой скоростью, что только пыль летела. И пальцы у нее ловкие, и язык. Пожалуй, бесполезно ходить вокруг да около, с ней надо говорить прямо.
Марина сунула руку в карман, выхватила оттуда сложенный вчетверо листок и протянула старухе:
– Вот, поглядите-ка.
Та опасливо взяла листок, повертела в сухих, скрюченных пальцах, вдруг до боли напомнивших Марине руки Урсулы.
– Письмецо, что ль? Но ведь читать-то я не умею.
– Неважно, – отмахнулась Марина. – Я сама вам прочту. Слушайте!
Она развернула листок, с трудом сдержав слезы при взгляде на каракульки Урсулы, и начала читать:
«Дорогое дитя мое, Флора! Дела наши могут стать совсем плохи, а потому лучше бы тебе сейчас уехать и взять с собою Алана. Доверься мисс Марион – она твой и мой друг и желает того же, чего желаем мы: справедливости для Алана и счастья для Десмонда. Она знает о тебе все, что знаю я. Она согласилась сопровождать тебя в Брайтон, где ты поживешь у миссис Беркли. Эта дама тебе знакома; думаю, и она тебя не забыла. Когда-то она была мне единственным другом, пока в Маккол-кастл не поселилась известная тебе особа и все у нас не пошло кувырком! Сошлись на меня при разговоре с миссис Беркли, оставайся у нее, покуда я не позволю тебе вернуться. Храни бог тебя и Алана. Урсула Маккол».
Марина замолчала. Старуха глядела на нее с тем же рассеянным выражением.
– Вы слышали? Урсула послала меня передать это Флоре, и вы должны…
– Одного я в толк не возьму, – перебила ее матушка Флоры, – как же леди Урсула сподобилась письмецо сие написать? Она ведь упокоилась, страдалица.
– Да вы что, не понимаете? – запальчиво вскричала Марина. – Леди Урсула написала его ночью, еще когда жива была! Она уже чуяла недоброе, и…
Марина осеклась. Лицо старушки такое невинное, розовое… Лицедейка!
– Спрячьте-ка письмецо, милая мисс, – изрекла она. – Складно вы все говорите, однако почем я знаю, в самом ли деле письмецо от леди Урсулы? Может, вы сами все и насочиняли. Когда грамоте разумеешь, дело нехитрое.
– Нелепица какая… – беспомощно пробормотала Марина. – Откуда ж мне знать про Алана и миссис Беркли?
– Про Алана вы все выглядели да высмотрели, мне Флора сказывала, как из замка прибежала, – холодно изрекла старуха, вприщур глядя на Марину, и ни следа прежней розовой невинности не обнаружила та в ее глазах и на лице. – Я сразу говорила: уезжай, мол, беда близко, а она отговаривалась. Ну а сегодня, как прошел слух, что вы с леди Урсулой расправились…
– Что? – слабо выдохнула Марина, а старуха горестно покивала в ответ.
– Да, да, что слышали. Хоть Флора и говорила, будто вы ни в чем дурном замешаны быть не можете, мол, глаза у вас ясные, а мне другое ясно: вы, мисс, ничем не лучше мисс Джессики. Она тоже нынче записочку написала: так, мол, и так, поспеши, Флора, в замок да дитя с собой прихвати… Всем, погляди-ка ты, наше дитя вдруг понадобилось! – всплеснула руками старушка. – Да только Флора, по счастью, не так глупа, как вы все думаете. Ее уже давно и след простыл! И вам, и этой наглой девчонке я сказала: мол, дочка в замок уехала, а больше знать ничего не знаю и ведать не ведаю!
Марина стояла, будто ее в землю вбили.
– Что? – с трудом разомкнула она непослушные губы. – Какой наглой девчонке? Вы о ком? Кому вы еще…
– Надо думать, обо мне речь! – перебил ее чей-то обиженный голос. – Неужто вы так про меня, матушка Смит? Не зря же я вам не поверила…
Глаза старушки наполнились страхом, и Марина резко обернулась.
– Глэдис?! – вскричали обе разом.
– Она самая. – Бывшая горничная Марины сделала свой книксен так стремительно, словно у нее подвернулась нога. – Стало быть, вы мне голову морочили, матушка Смит? Ну, это вы зря. Ежели я скажу про это в замке…
Она укоризненно покачала белым чепцом, и Марина поняла, кто подглядывал за ней во дворе. Да, Глэдис опять оказалась хитрее! Жаль, что не удосужилась Марина полюбопытствовать, кто прячется за углом дома, – избавила бы и себя, и мать Флоры от многих хлопот. Ведь никак нельзя, чтобы Глэдис оказалась сейчас в замке. Во-первых, доложит своей хозяйке, что мисс Марион сбежала и ищет Флору, а во-вторых, что Флора тоже подалась в бега. Нет, пока не следует Джессике знать ни о том, ни о другом. У нее и своих хлопот довольно, с Десмондом. Вот и пусть хлопочет…
Марина осторожненько переступила, пытаясь переместиться поближе к Глэдис, но стараясь сохранить на лице маску отупелого недоумения. Однако Глэдис была настороже – еще прежде, чем Марина предприняла свои военные действия, вылетела на крыльцо. Марина ринулась за ней, и судьба уже почти позволила ей схватить Глэдис на ступеньках крыльца, но пришлось отдернуть руки: трое рослых крестьянских парней и столько же девиц в величайшем недоумении наблюдали за погоней!
Марина остановилась как вкопанная. Подними Глэдис крик, они сразу придут ей на помощь. Эх, надо было самой крик поднимать: держите, мол, вора! Глэдис бы схватили, а пока то да се, Марина уж придумала бы что-нибудь.
Как же, держи карман шире! Вон с какой прытью девчонка улепетывает. Чудится, так бы и перелетела через изгородь, да подвернула ногу и едва не вспахала носом землю. Что-то мелькнуло в голове Марины… какая-то мысль… но тотчас же исчезла, совершенно как однажды уже было.
– Что, под хозяйку свою хромоногую подлаживаешься? – в бессильной ярости выпустила Марина весьма жалкую парфянскую стрелу. Однако та вряд ли ушей Глэдис достигла: подхватившись, горничная выбежала со двора и оказалась в полной безопасности среди людей. А Марине ничего не оставалось делать, как воротиться в дом.