Чтение онлайн

Довольно длительное время он пребывал в глубокой депрессии, однако на публике старался не показывать вида, что расстроен отказом Грейс. Он даже заявил журналистам: «Будь я на 15–16 лет моложе, то с удовольствием встал бы в длинную очередь мужчин, соревнующихся за ее благосклонность». Но это было лишь видимое смирение. На самом деле Кросби любил Грейс безумно.

Через три года он женился на сверстнице Грейс Кэтрин Грант. Когда в 1977 году Кросби умер, Кэтрин обратилась к Грейс с просьбой почтить вместе с ней его память в посвященной ему телепрограмме. Свое письмо Кэтрин подписала: «Ваша в любви и ревности». Грейс наотрез отказалась принять участие в телепрограмме, но настойчивая Кэтрин, узнав об отказе, послала ей телеграмму, в которой были следующие слова: «Я вас ревновала, потому что Бинг не переставал вас любить». Грейс Келли дала согласие и трогательно продекламировала с телеэкрана поэму.

…Отказав Кросби, Грейс отправилась на Тихоокеанское побережье, предварительно попросив Олега Кассини срочно приехать к ней. Но когда он примчался на крыльях любви, Грейс вовсю уже была увлечена Холденом. И на этот раз очень серьезно: она даже приглашала его к себе домой, в Филадельфию. Но родители, как всегда, были против, всеми силами пытаясь отговорить дочь от связи с женатым человеком. Папаша Келли боялся очередной газетной шумихи и встретил поклонника своей дочери весьма холодно.

Но Грейс не спешила отказываться от своего нового увлечения даже после того, как о нем стало известно репортерам. Как-то утром журналисты подкараулили «кадиллак» Холдена у дома Грейс и тут же отправились на киностудию за разъяснениями.

Но на киностудии репортеров заверили, что Холден всего лишь заезжал за коллегой по случаю ранних съемок. То же самое утверждал и сам Холден, убеждая журналистов, что автомобиль вообще принадлежит не ему, а его жене.

Интервью у Холдена брала небезызвестная Хоппер. На один из ее коварных вопросов Холден ответил: «Неужели кто-то принимает меня за дурня, способного на всю ночь поставить машину жены у дома другой женщины? Не понимаю всей этой шумихи вокруг Грейс. Она мне нравится, однако вряд ли она femme fatale, как ее изображают». «Но она очень красивая женщина», – возразила Хоппер. «Но не роковая», – с грустью в глазах заметил Холден.

Еще до этого интервью в «Конфиденшнл» вышла скандальная статья, красочно описывающая страстный роман Грейс и Холдена. Адвокаты последнего стали требовать от редакции опровержения. А отец Грейс прибег к более решительным действиям: он явился с сыном к издателю и пригрозил, что изуродует его, если не увидит в ближайшем номере опровержения. В следующем выпуске «Конфиденшнл» была напечатана статейка, в которой, в частности, были следующие слова: «Голливудские жены, можете перестать грызть ногти! Опасность больше не угрожает тем, кого вы успели посадить на цепь». Также в этой статье говорилось, что Грейс больше не желает иметь дело с женатыми мужчинами и будет отныне проводить время только с холостыми. Кроме того, там имелась следующая фраза: «За холодной внешностью полыхает огонь… Она выглядит как леди и обладает соответствующими манерами. В Голливуде, этом заповеднике бродяг и проституток, леди – редкость. Поэтому Грейс Келли – самая опасная дама сегодняшнего кинематографа».

Семья Келли была удовлетворена этой статьей. Эта оценка журналистов не противоречила и мнению сестры Грейс, которая позднее вспоминала: «В ней было много такого, что она могла применить себе на пользу. Мужчины в ее присутствии попросту теряли разум. Поразительно, как знаменитости укладывались штабелями у ее ног».

Во время газетной шумихи вокруг Грейс и Холдена Кассини, оскорбленный невниманием звезды к своей персоне, всеми силами старался разжечь ее ревность, появляясь в обществе то с Анитой Экберг, то с Пьер Анжели, то с другими голливудскими красотками. Причем он играл на публику, делая все, чтобы его похождения попадали в скандальные хроники газет.

Его тактика вскоре принесла положительные результаты. Находясь во Франции на съемках фильма «Поймать вора», Грейс прислала Олегу открытку с многообещающим текстом: «Любящие меня да последуют за мной». Кассини понял намек своей любимой и нагнал ее в Ривьере. После ужина в каннском отеле «Карлтон» парочка отправилась в номер. Позднее Кассини говорил, что их «отношения все еще были прискорбно платоническими».

После бурного секса Грейс оставила Кассини одного в номере. Он был разочарован, но не настолько, чтобы отступить от своей главной цели – жениться на Грейс.

На следующий день он повез свою возлюбленную на пикник, где модельер признался актрисе в любви. «Необходимость в уловках отпала, – вспоминал он. – Она ничего не ответила, но по ее красноречивому взгляду я понял, что одержал победу». После пикника Олег и Грейс вернулись в номер отеля, где сразу же занялись любовью. «Сама механика любви, – говорил Кассини, – всегда интересовала меня меньше, чем предшествующие события. Искусство соблазнения неизменно увлекало куда сильнее, чем результат». Потрясающая сексуальность Грейс надолго осталась в его памяти. Вот как он писал о сексе с ней в своих мемуарах: «Мы воспарили на седьмое небо, опьяненные силой наших чувств. От нее пахло гарденией – экзотическое и в то же время чистое благоухание. Грейс светилась какой-то жемчужной прозрачностью; вся она была светлой, свежей, тонкой – кожа, аромат, волосы. Я был восхищен и околдован нереальностью происходящего».

Когда Кассини вернулся в США, Грейс представила его своей матери, которая, поговорив с ним, заметила: «Вы очаровательный кавалер, но, на мой взгляд, выйти за вас замуж было бы неоправданным риском». На его «почему» она ответила, что прекрасно знает – в его прошлом было много женщин. На что Кассини, лучезарно улыбаясь, ответил: «Интересные мужчины, в том числе и ваш собственный супруг, всегда пользуются популярностью у противоположного пола. За что же меня наказывать?».

Грейс поддерживала Олега и, надеясь, что родители, познакомившись с ним поближе, переменят свое мнение, пригласила его провести с ее семьей уикенд в их загородном доме. Но отец и слышать об этом не желал, обозвав Кассини «червем» и чернявым «даго» (что интересно, Олег был не итальянского, а русско-еврейского происхождения) и пригрозив убить его, если тот еще раз посмеет переступить порог их дома.

Но Кассини, несмотря на угрозы папаши Келли, явился в загородный дом в Нью-Джерси. Отец Грейс демонстративно не разговаривал с гостем, а мать специально выделила Кассини комнату рядом со своей спальней, чтобы ночью быть настороже и не допустить в своем доме разврата. Позднее Олег писал в своих мемуарах, что обед в доме семьи Келли можно сравнить разве что «с поеданием шоколадных эклеров, начиненных бритвенными лезвиями».

Помимо того что Олега расстроило несправедливое отношение к нему семьи Келли, его еще не любили и друзья Грейс. При встрече с ним они демонстративно отворачивались, выражая всем своим видом презрение к его персоне. Гедда Хоппер написала в одной из своих статей: «Не пойму, что нашла Грейс Келли в Олеге Кассини, когда вокруг столько интересных мужчин. Не иначе его усы».

Прочитав данную статью и вволю посмеявшись, остроумный Олег дал Хоппер телеграмму: «Я сбрею усы, если вы сбреете свои». Разгневанная журналистка не знала даже, как реагировать на столь едкое замечание Олега.

Интересно, что неприятие Кассини родителями и друзьями Грейс еще больше приблизило к нему последнюю. Она даже стала склоняться к тому, чтобы выйти за него замуж. Но семья Келли была против этого брака: родители категорически запретили дочери выходить замуж за модельера. По их мнению, он не был достойной партией для леди из высшего общества.

Грейс все еще встречалась с Кассини, но уже перестала говорить о замужестве, подчинившись воле родителей. Со временем в их отношениях возникла трещина, увеличившаяся после того, как у актрисы во время съемок фильма «Дань плохому человеку» разгорелся роман с исполнителем главной мужской роли Спенсером Треси.

По окончании съемок Грейс позвонил Бинг Кросби, и актриса попросила у Кассини разрешение на встречу с ним. Олег был недоволен, но все же дал свое согласие. Вскоре Грейс опять обратилась к нему с просьбой разрешить ей увидеться с Фрэнком Синатрой. Кассини был вне себя от гнева. «Я возражаю, – воскликнул он. – Представь, черт подери, как будут выглядеть фотографии в газетах – ты в объятиях Синатры, когда я безвылазно сижу в отеле „Беверли Хиллз“? У Гедды будут все основания написать завтра утром: „Кассини отправлен в отставку“. Нет, я не разрешаю».