Чтение онлайн

— Очень хорошо, — сухо сказал он. — Отправляйся на заработки. В итальянской валюте. Второй раз вряд ли тебе попадется столь бескорыстный гондольер.

И пошел, не оборачиваясь, к нашему отелю. А я побрела по пустынному ночному пляжу. Земля под ногами, казалось, покачивалась: сказывался день, проведенный на воде. А может, это терпкое красное вино кружило мне голову. Или воспоминание о заботливых прикосновениях Марко...

А рядом плещется прохлада! А что, если и впрямь погрузиться в воду? Только купальника с собой нет.

Я огляделась: поблизости — никого. Лидо — оживленный морской курорт, но сейчас отдыхающие спят. И прибрежных отелях почти не видно светящихся окон. Раз кругом пусто, можно искупаться и нагишом.

Так я и поступила, сложив одежду у приметного тента на берегу, чтобы потом без затруднений отыскать в темноте.

Какое блаженство! Поцелуи моря ничуть не хуже мужских ласк, которых мне нынче так недоставало.

Заплываю все дальше и дальше, покачиваясь на волнах, уже вполне ощутимых. Помню, в детстве мы барахтаясь в нашей тихой речушке, подстерегали волны, расходящиеся от моторных лодок, шумно радуясь при их приближении:

— Шторм! Шторм!

Сейчас меня подбрасывает сама Адриатика: вверх-вниз, просто чудо!

Море волновалось все сильнее, и я, зная, что никто не слышит, от избытка чувств запела первое, что пришло в голову:

— Мы на лодочке катались золотисто-золотой! Не катались, целовались, не качай, брат, голо... вой... Ой!

Высокая волна, непонятно откуда взявшаяся, вдруг накрыла меня вместе с моей безрассудной головой, и я хлебнула соленой морской воды. Не успела продышаться, как на меня накатил следующий вал. Я взмыла ввысь — и тут же рухнула в бездну. Вот как, оказывается, начинается настоящий шторм! Не случайно на пляжах не было купающихся: видимо, в наше отсутствие всех предупредили об опасности.

Меня трепало и швыряло в разные стороны. Я потеряла ориентацию: где берег, куда плыть? А вскоре вопрос «куда?» сам собою отпал. Теперь передо мной стояла одна задача: удержаться на плаву, не пойти ко дну. Выжить! Зачем, зачем я не пошла с Андреем в наш роскошный, комфортабельный «Эксельсиор»? Нежилась бы сейчас на белоснежных простынях, пахнущих лавандой и фиалками...

Выжить! Выжить во что бы то ни стало! Держись, Санька. Ты сильная. Ты умеешь побеждать. Как глупо умереть в момент триумфа... Умереть? И мой Золотой лев поедет домой без меня? Ну уж нет. Я не сдамся. Ты отдыхаешь в отеле, драгоценный Leone d'oro. Мне бы сейчас твои крылья. Зачем крылья — льву? А мне бы пригодились. Александра Кузнецова взлетела б над беспощадной Адриатикой... Да вот я и взлетаю — и вновь падаю.

Мысли путаются... Вспоминается нелепое, опять-таки из детства: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три...» Удар! Замри... Умри... Не умирай, Санька, слышишь? «Есть у нас еще дома дела!»

Дела, дела, как я устала. Поспать бы. Ведь сегодня выходной — воскресенье... Колокола звонят... Почему-то наши, православные... Я сама — как язык колокола. Меня бьет, бьет... Я не могу больше. Я сдаюсь. Прощай, Венеция! Прощай, Илья, мама, Андрей! Прощай, жизнь! Ариведерчи, мой крылатый Золотой лев! Господи, помилуй мя, грешную...

Я очнулась и явственно увидела совсем рядом с собой облака. Самые настоящие, белоснежные, на голубом небе.

Понятно: я умерла. Утонула... Вот уж не думала, что после смерти сразу попаду на небеса: нагрешила-то я в своей жизни немало.

Надо мной склонилось чье-то лицо. Спокойное, с правильными чертами. Глаза — как небо. Светлые, точно солома, волосы.

Он красивый. Я знаю, это ангел. Хотя смутно напоминает мне кого-то, виденного при жизни, на земле. Ангел сдержанно улыбается, и я, успокоившись, вновь впадаю в небытие...

...Когда я в следующий раз пришла в сознание, то обнаружила, что плыву по воздуху мимо стены, сложенной из цельных необтесанных камней. Сумрачно. Сыровато. И жутковато. Ад, что ли? Да нет, не слишком страшно. Скорее — загадочно.

Я приподняла голову: четверо мужчин несли меня на носилках. Одетые в красные ливреи с золотым позументом, они шагали размеренно и безмолвно.

Все ясно — это съемки какого-то исторического фильма! А я? Что я тут делаю? На какую роль пригласили меня? Пока что я укутана теплым мягким одеялом.

Меня внесли в старинный зал с низкими сводами, покоящимися на массивных колоннах. Замечательно выстроена эта декорация рыцарского замка. Только вот электрические люстры... Здесь должны бы пылать факелы!..

Люди в зале сдержанно переговариваются на неизвестном мне языке, отдаленно напоминающем немецкий. Понятно, совместная постановка...

А вот и тот самый, кого я недавно приняла за ангела. Ах да, наконец вспомнила: викинг. Он что, актер? Нет, он принц датский... Так, я схожу с ума, а следовательно, я несомненно жива. Жива, какое счастье!

Принц, видя, что я очнулась, чинно мне поклонился. К нему подошел здоровенный белобрысый детина, переводчик. Судя по бицепсам, ему больше подошла бы роль телохранителя.

Красавец-викинг начал говорить, переводчик повторял для меня по-русски:

— Его Высочество принц Георг приветствует вас, госпожа Кузнецова. Принц Королевства Дании имеет честь принимать вас в своей резиденции.

— Та-ак, — протянула я, с трудом осмысливая происходящее. — Значит, у вас есть резиденция в Венеции?

— Вы не в Венеции, госпожа Кузнецова. Вы в Дании. На острове Зеландия, недалеко от Копенгагена.

— Как это... Зеландия — это же где-то возле Австралии... Там аборигены.

— Простите, госпожа, там — Нью-Зеландия. Новая. Настоящий остров Зеландия — здесь, в Европе. Разве вы не учили в школе географию? Самый крупный остров Балтики.

Похоже, последнюю фразу переводчик-телохранитель добавил от себя, так как принц пресек реплику суровым взглядом.

— Простите, Ваше Высочество, — виновато пробормотал подчиненный.

Я никак не могла въехать:

— Балтика... Я же была на Адриатике... Да, вспоминаю, я чуть не утонула в Адриатическом море!

— Вас спасли, — коротко ответили мне.

— Благодарю вас. Спасли — это замечательно. Но как я на Балтику-то попала?

— Самолетом.

— Что-о?!

Я вскочила на носилках, сбрасывая с себя одеяло. И... увидела, что я в чем мать родила. Боже, какой ужас! Я ж оставила свою одежду на пляже!

Принц-викинг деликатно отвернулся. На его лице, скуповатом на мимику, тем не менее промелькнули сразу несколько разных чувств: от неприкрытого восхищения до иронической усмешки.