Чтение онлайн

— Ты прекрасный цветок, — сказал он. — Я рад, что тебе понравился мой скромный подарок.

И опять в меня словно бесенок вселился.

— А разве я сказала, что мне понравилось? — Я еще не вышла из образа Снежной королевы.

— Ты в нем очень красива, — слегка удивился он.

А без его платья я разве уродина? Я поджала губы и весьма критично осмотрела свое отражение.

— Этот цвет мне не к лицу, — притворно вздохнула я. — Очень жаль... Большое спасибо... Но я вряд ли буду его носить...

Что-то едва заметно дрогнуло в глубине его бездонных глаз. А мне плакать хотелось, когда я с себя это платье снимала, закрывшись от него в ванной. Словно кожу по-живому отдираю... Я с ним так сроднилась за считанные минуты... Ну что у меня за дурацкий характер?! Это из-за его непредсказуемых закидонов я уложила обратно в коробку свою мечту, словно воплощенный волшебный сон, да еще и бросила небрежно:

— Надеюсь, его можно сдать обратно в магазин?

— Может, ты хочешь обменять? — помолчав, спросил Георг. — Прости, я не спросил, какой цвет ты предпочитаешь?

У меня чуть не вырвалось: «Как твои глаза...»

Интересно, если бы я стала вдруг принцессой, сколько бы у меня было платьев? Интересно также, не намек ли этот подарок на то, что я вчера позволила неподобающую выходку, явившись одетой не по регламенту? Он меня решил приодеть для совместных выходов, чтоб не стыдно было рядом идти? Если так, то это ему не удастся.

Я пожала плечами и как будто задумалась.

— Не знаю... Кажется, все нужные цвета у меня уже есть... В Москве...

Я закрыла коробку крышкой и небрежно протянула ему. Я нарочно надела пестренький курортный костюм — маечку и бермуды, а в ушах и на пальце оставила свои дорогие бриллианты. Пусть усвоит, что я их не специально с его платьем мерила, а просто хотела сегодня надеть, все равно с чем. Хотя, согласитесь, видок — бермуды и камушки! Видно было, что Георгу очень не хочется сдавать мою обновку обратно. Господи, да мне, что ли, хочется? Но я стояла рядом с равнодушным видом, слушая краем уха, как он объясняется с продавцом в салоне модной одежды.

— Прошу, синьорита, — сказал продавец, держа на вешалках несколько вечерних платьев самых разных цветов и оттенков.

— Синьора, — с достоинством поправила я и проследовала за ним в кабинку.

Я их даже мерить не стала, зачем зря расстраиваться? Каждое великолепно, в каждом я была бы неотразима... Умерь аппетиты, Санька. Решила не принимать от него подарков, так держись.

— К сожалению, ничего подходящего. — Я небрежно махнула продавцу, чтоб забрал их барахлишко.

Мое колечко сверкнуло на солнце, и он изумленно уставился мне на руку. Понимаю, не вяжется с пляжным ансамблем, но у нас, монархов, это самые повседневные украшения...

Вы бы видели, с каким почтением он нас провожал к выходу, как советовал посетить Дом моделей и выставку-продажу коллекции высокой моды. Только придется оставить машину на острове. Эка беда, мне гораздо больше нравится на гондолах кататься. Может, встретим Марко, он мне серенаду споет, а Георг будет злиться и ревновать...

К сожалению, Марко нам не попался. Гондольер которого мы наняли, был тоже красив и тоже пел, отталкиваясь шестом, но я почему-то расстроилась! Я покорно посещала с принцем салон за салоном, словно делала ему одолжение. Чего я только не насмотрелась! Сколько выдумки, фантазии, экстравагантности было в каждой модели, но... Я оставалась непреклонной, храня на лице презрительную мину. Иногда меня узнавали, восклицали радостно:

— Синьора Кузнецова! Мы в восхищении!

Целовали кончики пальцев, расшаркивались, но почему-то никто не просил автограф. Воспитанные — не докучают звезде излишним вниманием. А мне бы хотелось, чтоб докучали, чтоб выстроилась очередь за моими росчерками на листочках из блокнотов. Но я только устало улыбалась им и едва наклоняла голову. Дескать, ах, как утомило меня тяжкое бремя славы...

А Гоша, напротив, каждый раз ревниво косил глазом. Он был горд тем, что сопровождает такую даму, и в то же время чисто мужской инстинкт собственника заставлял его ограждать мою персону от восторженных посторонних взоров. Я чувствовала, как напрягается его рука, незаметно задвигающая меня за его широкую спину. Если бы ему дать волю, он бы спрятал меня от всех, запер в сейф как достояние империи, и только долгими ночами один-одинешенек любовался бы своей добычей, как скупой рыцарь... Самое странное, что мне это, пожалуй, было бы приятно...

— Может, нам стоит слетать в Париж? — спросил он, когда я отвергла практически уже все, чем могла похвастаться Венеция.

Париж! Удивил! Я презрительно дернула плечиком, еще чего! Таскаться по всему свету ради какой-то тряпки... И чуть не ляпнула, что вообще без одежды выгляжу гораздо привлекательнее, но вовремя прикусила язычок. Еще истолкует как намек.

Мы прошлись немного вдоль канала, с наслаждением вдыхая свежий ветер с моря, вышли к катерной пристани и вернулись на наш Лидо. Меня немного укачало, разморило на солнышке, я склонила голову к его плечу и закрыла глаза. Вот так бы плыть вечно, молча и доверчиво позволяя ему обнимать мои плечи... Как жаль, что пролив такой узенький. Только я устроилась поудобнее, а катер уже притерся боком к причалу. И мы потащились обратно к отелю.

— Не возражаешь? — Георг указал на огромную стеклянную витрину автомобильного салона. Глаза загорелись... Как все-таки мужики любят эти железки...

Да я и сама такая. Мой обожаемый мотоцикл дарил мне в юности самое огромное наслаждение, и я пока еще не знаю, что могло бы его превзойти. Когда я сжимала в пальцах подрагивающий руль и приникала к нему грудью, подставляя ветру лицо, мне казалось, что я лечу, как птица, сливаясь с этим грохочущим стальным чудовищем. Все внутри словно отрывалось, когда мы с мотоциклом подпрыгивали на кочках грунтовой дороги и неслись напролом, через поле, через мелкую речушку, вздымая колесами брызги веером. И тогда я понимала на короткие доли секунды, что такое невесомость... А старушки-соседки плевались мне вслед и бормотали:

— Тьфу, сатана! Разве ж это девка?

Как не похожи эти лощеные могучие красавцы, сверкающие никелем и хромом, на мой обшарпанный мотоцикл, на моего верного конька... Илюшин «Жигуль» я не любила — он какой-то безликий, безжизненный, просто транспорт. А эти... Пахнущие кожей салоны, вытянутые хищные корпуса... Словно неведомые сильные звери замерли в обманчивом спокойствии, прежде чем рвануться с места, унестись вихрем, догнать свою добычу и лениво оставить ее с непобедимым превосходством своего могущества...

У меня просто глаза разбежались. «Мерседесы», «джипы», «феррари»... Особенно хорош серебристый кабриолет, словно ракета, в которой можно нестись, подставляя лицо встречному ветру. Я невольно глянула на ценник. Ого-го! Погоняешь на такой! Но это еще не самая дорогая. Дамский «порше» вообще оценили — сказать страшно. Я долго нолики считала, пока осознала, что передо мной стоит целое состояние. Интересно, кто может себе позволить такую лошадку? Разве что Рокфеллер или голливудские миллионеры.