Чтение онлайн

– Сегодня вечером, за обедом, ты напоминала мне свою мать в роли Жанны Д'Арк.

– Пожалуйста, отпусти меня!

– Хорошо. Но я поеду с тобой!

Лари, потрясенная, лишилась дара речи. Сначала эта новость обрадовала ее. Она предположила, что он хочет защитить ее, облегчить пребывание в Чехословакии.

Но потом, вспомнив о его работе, она подумала: действительно ли отец едет для того, чтобы помочь ей раскрыть тайну исчезновения ее матери? Или он хочет на месте убедиться в том, что какие-то тайны остались похороненными?

– Помнишь ли ты что-нибудь из этого? – спросил Джин.

Они только что разместились в номере-люкс в гостинице «Эспланада» – одном из самых старых и в то же время самых роскошных отелей Праги. Лари покачала головой, стоя у окна и напряженно рассматривая открывшийся перед ней вид. Под лучами послеполуденного августовского солнца город четко вырисовывался на фоне фарфорово-голубого неба. Все казалось ей таким странным и незнакомым – узкие, вымощенные булыжником улицы, очертания куполов и шпилей, старинные мосты и огромный замок, неясно вырисовывавшийся на склоне холма над рекой. Но отсутствие воспоминаний не удивило ее. В детстве она мало что видела в Праге. Два или три дня ходила здесь по магазинам вместе с Фридой Павлецки, а потом прожила несколько недель в посольстве, пока шла подготовка к отправке ее в Соединенные Штаты. Настоящая проверка памяти наступит тогда, когда она посетит «Фонтаны».

По-прежнему не было никаких следов Кат, хотя Джин несколько месяцев обменивался письмами и телефонными звонками с разными министерствами в Праге. В течение зимы 1967 года, пока он наводил справки о Катарине Де Вари, политическая ситуация в Чехословакии улучшалась, Александр Дубчек постепенно предоставлял народу такую степень свободы, какой не было ни в одной стране Восточной Европы с тех пор, как русские установили там свое господство. С наступлением весны, чехи и словаки получили возможность беспрепятственно путешествовать, и никакие паспорта и визы не могли помешать им пересекать границы западных стран. В газетах печатались смелые статьи, поддерживающие и критикующие инициативы Дубчека. В некоторых из них выражалось беспокойство по поводу того, что быстрый темп реформ вызовет применение жестких мер со стороны русских. Снова издавались книги, бывшие многие годы под запретом. В театрах шли сатирические спектакли, высмеивавшие Советы и их новых лидеров – Косыгина и Брежнева. Так как свобода расцвела вместе с каштанами, росшими вдоль берегов Влтавы, чудо мирной революции, начавшейся в Чехословакии, стало известно во всем мире как «Пражская Весна».

Именно в это время Лари потребовала, чтобы ее отец выполнил свое обещание. На улицах Праги царила мирная жизнь и не было никаких признаков опасности.

Но Джин был обеспокоен. Агентурные сведения, попадавшие к нему на стол, сообщали о бурных дебатах в Кремле. Советы хотели положить конец прогрессивным реформам в Чехословакии с помощью военной интервенции, но вместе с тем боялись многочисленных жертв. Ведь среди вооруженных сил стран Варшавского Договора чехословацкая армия уступала только русской. В течение всего мая, а потом и июня Джин отклонял просьбы Лари, обещая ей, что если дух «Пражской Весны» сохранится и летом, они непременно отправятся в путь.

Лари боялась, что отец будет откладывать отъезд до бесконечности, и приступила к осуществлению задуманного плана. Чтобы скопить необходимую для этого сумму денег она в начале лета стала подрабатывать, занимаясь косметическим ремонтом ветшающих особняков Золотого берега. Свой первый заказ она получила благодаря Доми, которая снова приехала на летний сезон в Ньюпорт вместе со своими хозяевами из Венесуэлы. Доми сказала Лари, что сеньора Пеласко ищет мастера для ремонта лепных украшений потолка в гостиной. Лари представилась сеньоре, и ей дали испытательную работу. Девушка взобралась на подмости, вылепила недостающие части рельефа из штукатурки, смешала краски, чтобы получить нужный оттенок, и нанесла их так, что отреставрируемый участок не был заметен. Лари справилась с заданием настолько хорошо, да к тому же еще за разумную цену и быстрее, чем любой профессионал, что Изабелла Пеласко не переставала говорить об этом на ньюпортских вечеринках. Вскоре последовали и другие заказы. Лари рассчитывала, что, проработав лето, скопит несколько тысяч долларов.

За паспортом девушка обратилась по почте. Будучи несовершеннолетней, Лари пришлось попросить Аниту вписать свое имя на бланке в качестве ее опекуна. Анита выполнила просьбу, но сразу же позвонила племяннику.

Твоя дочь решилась на это, Джин! Лучше помоги ей, иначе мы можем потерять нашу девочку!

– Я могу сделать так, что она не получит паспорт.

– Я имела в виду не такую помощь. Превратив Лари в пленницу, мы так или иначе потеряем ее. Она еще больше будет сравнивать свою судьбу с участью матери и не простит нас.

В конце концов Джин решил, что стоит пойти на риск и начать поиски. Ему самому было интересно узнать, что же случилось с Катариной Де Вари. Вспоминал о своем первом браке и, заглядывая в будущее, он осознавал, что никогда не будет любить ни одну женщину так, как любил Кат. Эти чувства были невозвратной частью его прошлого. Кроме того, разве он не обязан спасти ее и дать возможность вновь обрести дочь?

Приехав в Чехословакию, он лично убедится в прогрессе реформ и оценит вероятность русской интервенции в будущем. Помогая Лари в ее поисках, он тем самым обеспечит себе нечто вроде прикрытия для сбора необходимой информации. Разумеется, его будут держать под наблюдением. Но теперь, с приходом к власти Дубчека, Джин надеялся, что ему дадут разрешение на въезд в страну.

И вот в жаркое воскресенье в начале августа Джин и Лари прилетели в Прагу.

Они только что начали распаковывать вещи, как их посетил молодой человек по имени Дэвид Уайнэнт, энергичный молодой помощник американского посла. Высокий, темноволосый, с голубыми глазами, Уайнэнт представлял собой идеальную рекламу американского образа жизни, какую только можно было поместить за железным занавесом. Он попросил извинения за то, что посла в данный момент в Праге нет, так как он находится в ежегодном летнем отпуске, и сообщил Джину обо всех усилиях, которые вплоть до самого последнего времени прилагались, чтобы определить местонахождение Катарины Де Вари обычными путями.

– Мы повсюду потерпели неудачу, сэр, – сказал он. – Ее имени нет ни в одном из национальных отделов записи актов гражданского состояния, ни в списках членов партии, ни в записях учреждений здравоохранения, Катарина Де Вари не значится среди членов профессиональных и творческих союзов, не говоря уже о телефонных книгах.

– Но ведь вы не нашли также никаких доказательств того, что… с ней что-нибудь случилось? – с беспокойством спросила Лари.

– Нет, мисс Данн, – ответил Дэвид Уайнэнт. – Никаких записей о смерти, доказательств серьезного несчастного случая или продолжительной госпитализации. Фактически вообще ничего. Как будто однажды Кат Де Вари просто… перестала существовать.

Чтобы хоть как-то сгладить гнетущее впечатление от своего неутешительного сообщения, молодой человек пригласил Джина и Лари быть его гостями в любом пражском ресторане по выбору. Судя по тому, что Уайнэнт не отрывал глаз от Лари, было очевидно, что ему хотелось провести с ней побольше времени. Но Джин отклонил его приглашение. Сначала свой отказ он объяснил себе тем, что уже запланировал пойти Лари на ужин в ресторан «Трех страусов». Но когда Уайнэнт ушел, Джин понял, что причина крылась в другом – он не хотел допустить, чтобы за дочерью здесь ухаживали. Уайнэнт напомнил Джину его самого в молодости, когда он работал в посольстве США в Праге, а Лари так была похожа на Кат. Джин боялся повторения истории.

Стоял мягкий августовский вечер, и они решили пойти в ресторан пешком. Улицы и столики кафе на тротуарах были заполнены народом, празднующим свою свободу. Радость и облегчение, написанные на лицах людей, резко контрастировали с тем беспокойством, которое охватило Лари дома. Война во Вьетнаме вызвала волну протеста по всей Америке. В начале июня в Калифорнии во время предвыборной кампании был убит Роберт Кеннеди. Казалось, что американская демократия вот-вот рухнет, в то время как здесь она только нарождалась.