Любовные тайны знаменитых
Шрифт:
– А вот погоди маленько, тогда сам все увидишь, – недовольно буркнула старуха. – Все у ней будет: удивительная любовь, заграница, и даже судьба знак ей подаст, когда придет пора умирать. И она его поймет!
Возможно, это одна из красивых легенд, предвещавших трагическую судьбу несравненной звезды русского балета? Однако многие знатоки фольклора ручаются: все это чистая правда.
Дебют прошел блестяще, но после него наступили серые дни, удивительно похожие друг на друга, – театральные будни, мало чем отличавшиеся по сути своей от обычной чиновной службы: свои трудности, радости, успехи, разочарования и даже борьба за место под солнцем, в которой мало обладать только бесспорным талантом. Это еще никак не гарантировало успеха и славы.
Историки театра, особенно русской балетной школы, прекрасно знают: в те годы на сцене Мариинки соперничали и царили две примы-балерины, каждая из которых открыто претендовала на полное всевластие. Первой была обладавшая сильнейшей сексапильностью и блестящей филигранной техникой Матильда Кшесинская.
Другой звездой русской балетной сцены считалась Преображенская, ее грация и стиль являлись уникальными и единодушно оценивались на голову выше, чем у технически безупречно-совершенной Кшесинской.
Выбиться в примадонны оказалось делом куда как не простым. Во все времена было принято, чтобы у балерин имелись свои интимные друзья – короче, многие из них шли «на содержание». Неожиданно у совершенно не отличавшейся большим достатком Анны Павловой состоялось приятное знакомство с обрусевшим французом-предпринимателем Виктором Дандре. Потомок старинного французского дворянского рода оказался совершенно очарован русской балериной, быстро увлекся Павловой и добился взаимности.
Вскоре Виктор снял для любимой роскошные апартаменты, даже с залом танцевального класса! Молодая балерина была просто потрясена.
– Для милого дружка и сережка из ушка? Так, кажется? – смеялся в ответ на ее восторги Виктор. – Ведь ты мой милый дружок?
Однако, к большому несчастью, любовная идиллия с любезным и галантным французом оказалась весьма недолговечной.
Состояние финансов господина Дандре пришло в полное расстройство: Виктор по уши влюбился, безумно пылал страстью, но оказался не настолько богат, чтобы свободно нести бремя огромных расходов. А деньги ему постоянно требовались, серьезные деньги!
И тогда ради любви к несравненной балерине Виктор Дандре решился пуститься в сомнительные финансовые операции, которые затеяли весьма уважаемые и состоятельные люди. Француз вошел с ними в долю и… прогорел!
Состоялся шумный судебный процесс, о котором много писали газеты не только в столице, но и в Москве. Высокопоставленных мошенников вывели из дела ловкие адвокаты и судейские чиновники, а Дандре оказался в долговой тюрьме.
– Ну вот, все, как я и говорила, – сердито бурчала старуха Бенкендорф, шурша газетными листами около чайного столика. – Француз теперь парится в каталажке. Ну, да Бог их, бедолаг, не оставит, дай только срок. М-да, а птичка наша скоро упорхнет, уже совсем скоро…
Старуха графиня словно подслушивала мысли самой судьбы. Так это или нет, но первое предсказание графини уже сбылось, а в самом скором времени стало сбываться и второе: знаменитый Сергей Павлович Дягилев предложил Анне Павловой отправиться на гастроли за границу. Ему тогда просто позарез требовалась великолепная, блистательная партнерша для столь же блистательного танцовщика и его любовника Вацлава Нижинского.
Дягилев пересмотрел всех! И понял: лучше Анны Павловой на эту роль никто подойти не мог! И Анна дала ему согласие.
Европейские столицы
Анна Павлова быстро собрала вещи и уехала. В театральных, да и не только в театральных, кругах ее открыто осуждали:
– Подумайте, несчастный Дандре отдал для нее все, пожертвовал именем, честью, свободой, наконец! А что же она? Забыв о его любви и жертвах ради нее, летит с Дягилевым за границу? Позор!
Да, Павлова уехала с труппой Дягилева, и в Париже дуэт Павловой – Нижинского ждал просто оглушительный успех!
Публика приходила на концертах труппы в полное неистовство, ломала стулья, проходы на сцену охраняла полиция: такой успех не снился даже современным рок-идолам. Газеты наперебой давали хвалебные рецензии, на сцене в конце спектакля негде было ступить среди моря цветов, бурные овации устраивали даже на улице.
– Павлова делает в танце то, что она только хочет, а совсем не то, что можно, – без конца повторяли восхищенные французы. – Ей нет равных: браво, Анна!
Русский балет стоял на вершине славы. Окружающим Павлова часто казалась удивительно легкомысленной и совершенно не вспоминающей об оставшемся томиться в петербургской долговой тюрьме своем интимном друге Викторе Дандре. Казалось, ею целиком владел только успех на сцене и обожание публики. Оно доходило до того, что скульпторы стояли в очереди, чтобы иметь возможность вылепить ее божественную ножку.
Дягилев довольно потирал руки: он считал, что, пригласив в Париж молодую звезду Анну Павлову, просто вытянул счастливый лотерейный билет. Как ни крути, – пусть кому-то это сравнение покажется грубым, – но для Сержа балерина стала призовой лошадкой, которая наравне с Нижинским прямиком везла его на театральный Олимп, вечно озаряемый лучами немеркнущей славы.
Воодушевленный достигнутым успехом, Сергей Павлович начал немедленно заключать контракты на дальнейшие выступления труппы: в Южной Америке и Австралии – успех должен рождать успех!
– Весь мир будет лежать у ваших ног! – потрясая бумагами, патетически воскликнул Шиншилла.
– Я не поеду, – неожиданно скучным, тихим голосом сообщила Павлова. Но ее сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы: все рушилось, он летел в бездну!
– Но почему, черт побери?! – вскричал он. – Почему?!
– Я заключила собственный контракт, – холодно сообщила Анна.
– С кем?!
– С менеджером агентства «Брафф» в Лондоне.
– Бог мой! – только и смог сказать сраженный наповал Дягилев. Впрочем, он даже не предполагал, что это только начало его несчастий: скоро красавица Ромола навсегда украдет у него маленькое божество танца, знаменитого и легендарного Нижинского. И ни он, ни Анна больше никогда не вернутся в Россию…
«Лондонский» контракт оказался предельно жестким: в течение года, без перерыва, Павлова обязывалась выступать дважды в день в Лондоне, Шотландии и Ирландии в «мюзик-холлах» в сборных концертах с клоунами, акробатами, чечеточниками и прочей эстрадной публикой. Зато гонорар без преувеличения можно назвать фантастическим!
– Она не выдержит, – авторитетно говорили знакомые. – Это хуже, чем каторга!
Но Анна выдержала все. Стиснула до боли зубы и выдержала. Но после окончания срока контракта не вернулась к Дягилеву: в ее жизни произошли серьезные изменения, о которых стало известно значительно позднее.