Чтение онлайн

С момента его утверждения на должность фаворита он повсюду будет сопровождать царицу, во всех ее выездах и выходах. При выездах его апартаменты будут находиться рядом с апартаментами царицы, а кровати будут замаскированы огромным зеркалом, которое при помощи особой пружины может отходить в сторону, — и вот уже двухместное супружеское ложе готово.

Должность фаворита очень хорошо оплачивается. Намного больше всех остальных должностей. Любовника ждут неслыханное богатство и почести королевские, а если он честолюбив, то и слава. О своем будущем он отныне может не беспокоиться. Если по истечении некоторого времени ему укажут на дверь, он уйдет не с пустыми руками. Он увезет с собой дарованные поместья, дворцы, мебель, утварь, сколько-то там тысяч душ крестьян, ему разрешат жениться, выехать за границу, словом, осчастливят до конца жизни. Подсчитано, что своим фаворитам Екатерина Великая раздала 800 тысяч десятин земли вместе с населяющими их крестьянами и 90 миллионов деньгами. Должность фаворита, таким образом, стала официальным государственным учреждением. То, что робко начинали первые русские царицы, то, что уже с некоторой смелостью ввела Елизавета Петровна, гениально усовершенствовала, возвысила, ввела в ранг почетных званий Екатерина II. С какой обезоруживающей простотой и естественностью принимает она услуги фаворита, не делая из этого никакой тайны, даже перед внуками. Вот вечерком в ее апартаментах собирается дружная семейка: сын Павел с женой и детьми и фаворит. Они пьют чай, шутят, разговаривают о семейных делах, затем семейка деликатно прощается, внуки целуют бабушке ручку, она их в щечку, и удаляются, оставив фаворита наедине с царицей.

Все благопристойно, как в добропорядочном семействе. Никто и никогда не высказывал при дворе по этому поводу никакого порицания. Возмущались только иностранцы, считая, что Екатерина компрометирует и свои деяния, и свое великое имя. Она же сама искренне не видела в этом ничего порочащего ее.

Ну и что же в этом такого, что Екатерина возносила ложе на высший пьедестал, создала культ чувственной любви? Она была не только чувственной по натуре, но еще и образованной женщиной, начитанной, к тому же немкой, где культ постели имел свои исторические традиции. «Взойдешь в постель и права свои приобретешь» — гласит древняя немецкая поговорка. А половая ненасытность была одной из черт этой эпохи, служившей трем культам: еде, выпивке и половым наслаждениям. И если в еде и выпивке Екатерина была крайне умеренна, то любви отдавалась со всей страстью, на какую была способна.

Своих фаворитов императрица стережет и ревнует. Обычно им не разрешается без ее ведома отлучаться из дворца. Исключения, конечно, были. Таким исключением был Григорий Орлов, открыто изменяющий царице со своими многочисленными любовницами и оставляющий ее часто на целые недели. Таким исключением был князь Потемкин, единственный, кто сохранил свою независимость и, перестав быть любовником Екатерины, стал ее другом, советником, лицом совершенно необходимым и ценным. Но другие фавориты вынуждены были считаться со своим зависимым положением и не забывать, что полагается им быть нестроптивыми и необидчивыми. Так, Мамонов только один раз получил разрешение самому поехать в дом посла графа Сегюра, но императрица так беспокоилась и ревновала своего любовника, что ее карета взад и вперед мелькала перед окнами посольства, к вящему недоумению изумленных гостей.

Лучше всего было бы для Екатерины, чтобы фаворит абсолютно слился с ее «я». Соблюдал те же самые интересы, вкусы и желания.

Именно поэтому она так охотно занималась их воспитанием. И когда на других монарших дворах Европы стали шептаться о безнравственности Екатерины Великой, Массон заявил: «Ее нравы были изысканны и распущенны, но она всегда сохраняла некоторое внешнее приличие» [188] .

А другие монархи? При венском дворе фаворит — дело обычное: он исполнял роль служанки, любовника и друга. Госпожа содержит его и платит ему жалованье. Он всегда при ней, во время туалета заменяет служанку, за обедом — друга, на прогулке — спутника, в постели — мужа. Обвиняя Екатерину Великую, мы забываем, что задолго до нее европейские королевы ввели в обиход должность фаворита. Не делали тайны из своих отношений с фаворитами ни Елизавета Английская, ни Мария Шотландская, ни Кристина Шведская.

Испокон веков любовница короля была выше, чем законная супруга. Госпожа Монтеспан, любовница короля Людовика XIV, имела в Версале двадцать комнат на первом этаже, а королева — только одиннадцать, и то на втором этаже. Перед дворцом фаворитки прусского короля Фридриха II балерины Барбарини стоял почетный караул, к ее услугам, как к особам Царствующим, были фрейлины, а почести, ей оказываемые, были поистине королевскими. Непомерные знаки внимания оказывались маркизе Помпадур, любовнице короля Людовика XV, и ни король Фридрих II, ни королева Мария-Тереза, ни наша Екатерина Великая не считали для себя зазорным переписываться с ней.

У Генриха IV была Габриэль, которая чувствовала себя настолько королевой, что только ее смерть воспрепятствовала этому официальному назначению. Рабом покорным предстает Генрих II перед всесильной Дианой Пуатье, о которой его жена Екатерина Медичи говорила: «Эта курва правит государством».

Обвиняем Екатерину Великую в неуемной чувственности? Но сколько эротоманов-королей царствовало в Европе, давая пример, «достойный подражания», своим подданным? С Людовика XIV начинается парад фавориток. При Фридрихе-Вильгельме II весь двор был одним великим домом терпимости. Все наперебой предлагали и своих жен, и дочерей в кровать королю, и это считалось оказанием высочайшей милости с его стороны. Любимым «блюдом» Людовика XV были девочки, соблазнить которых не составляло большого труда уже потому, что для его утех девочки откармливались, как гусыни на убой.

И вообще вся жизнь этого короля — сплошная цепь безнравственностей и непристойностей. Трудно воспитать нравственность у подданных. Они и старались вовсю, желая перещеголять друг друга в извращенности и садизме. Граф Гауфельд предавался разврату открыто, на глазах у всех, бесцеремоннее всего на глазах собственной жены. В ее присутствии ласкал гостивших в замке женщин, заставлял жену быть свидетельницей его ночных похождений. Мужьям необходимо было свой сексуальный садизм на терпении жен испытывать. Когда жена графа Гауфельда родила мертвого ребенка и ее жизнь находилась в опасности, то муж не нашел ничего лучшего для ее утешения, как тут же, на ее глазах, совокупляться с ее лучшей подругой графиней Нессельроде.

Он заставлял свою жену подчиняться всем его похотливым желаниям, всем отвратительным развратным приемам, которым научился от проституток, а в довершение всего заразил ее венерической болезнью.

Во Франции некий вельможа Беккер в течение семи лет поддерживал сношения с детьми школьного возраста от восьми лет. Судебные органы заинтересовались им тогда, когда беременная тринадцатилетняя девочка указала имя отца. В престижных домах терпимости клиенты как особый десерт — довольно дорогостоящий, правда, — требовали детей.

Известно, что Иван Грозный безумно любил свою первую жену Анастасию. А сколько раз он ей изменял? Хроникеры докопались, что после ее погребения он, в глубочайшем горе, уже на восьмой день после ее смерти предался необузданному разврату.

И так на протяжении столетий. Вот отчет попечительского совета комитета Петербургского дома милосердия за 1908 год: «Двенадцатилетняя проститутка специализировалась на противоестественном удовлетворении похоти эротоманов». Под противоестественными подразумевались оральные контакты. Не прошло и девяноста лет, как в самом отсталом в сексуальном развитии государстве, каким считался социалистический СССР, где сексуальная проблема являлась запретной, теперь по телевидению ведется программа о достоинствах орального секса как о высшей степени сексуального наслаждения. Программа называется «Про это» и преподносится таким образом, что люди, занимающиеся традиционным сексом, должны чувствовать себя неполноценными.

Сексопатолог Эллис Гевлок, исследующий половой вопрос в обществе, так пишет: «Развратника неминуемо ждет полное нравственное падение, он доходит в своем стремлении до самых последних половых извращении» [189] .

Но, собственно, что такое «половое извращение»? Кто определяет критерии дозволенного и недозволенного? И тут мы, дорогой читатель, в полном недоумении: оказывается, нет такого критерия. «Один любит арбуз, другой свиной хрящик». То, что у европейцев слыло за утонченный разврат, у первобытных племен в силу их животного инстинкта считается самым естественным и самым натуральным. Теория относительности и здесь дает о себе знать.

Итак, в Австралии молодые мальчики и едва сложившиеся девочки еще в XIX веке, начиная с десяти лет, сожительствовали совершенно свободно. Самому акту полового сближения здесь не придается никакого дурного значения. Нередко родители совокуплялись с детьми, а девушки обязаны были ночевать с гостями, принятыми племенем.

У северных народов до сих пор существует обычай в знак особого благоволения к гостю уступать ему на ночь свою жену. Почти с детского возраста полинезийские девушки ведут себя, по понятиям европейца, с необузданной распущенностью: они постоянно отдаются или продаются с согласия своих родителей. А когда воспетый Высоцким съеденный туземцами мореплаватель Кук прибыл на один из африканских островов, он был поражен видом местных мужчин, наперебой предлагающих мореплавателям своих жен, сестер и дочерей. В то время как европейцы сурово наказывают новобрачную, если она оказалась недевственницей.