Чтение онлайн

Я решила расставить точки над «i»:

– Ты все время за мной присматриваешь, заботишься, помогаешь. – Он покачал головой и прикрыл глаза. – Даешь мне многое и ничего не просишь взамен. Я тоже хочу тебе что-то дать. Мне только нужно, чтобы этого захотел и ты.

Я тяжело дышала, сердце прыгало в груди, и вопрос, который задавать не следовало, слетел с моих губ сам собой:

– Ты… хочешь?

Он бросил на меня затравленный взгляд – словно получил предательский, ошеломляющий своей неожиданностью удар. По его лицу катились ручейки дождевой воды, собираясь у подбородка.

– Ты ведь все понимаешь, – вздохнула я. Настала пора выговориться. – Понимаешь, иначе не смотрел бы на меня вот так.

У него задергалась щека, однако ответа не последовало.

Я бессильно опустила руки.

– Да, я не выдержала. Мы условились, что между нами ничего не изменится, но уговор нарушен. Прости, Лукас.

Отвернувшись, собрала вещи со скамейки, желая скрыть лицо, откровенно говорившее о том, какой дурой я себя чувствовала и чего мне стоило подобное признание. Не стоит ему видеть, что от моего сердца остались мелкие осколки.

– Рози…

Он положил руку мне на талию, однако я лишь покачала головой:

– Все в порядке.

Лукас резко развернул меня к себе. С его волос падали крупные капли.

– Ты плачешь, Рози? – Издав невнятный звук, он попытался притянуть меня к груди. – Ангел, por favor [37] . Не плачь. Не рви мне душу.

– Кто плачет? – солгала я. – Это просто дождь.

Лукас взял меня за подбородок и приподнял голову. Наши взгляды встретились.

– Обманываешь. Твои слезы разбивают мне сердце, – тоскливо сказал он. – Рози, preciosa… Что мне сделать, как тебя утешить?

Я попыталась собраться – и не смогла. Эта «preciosa» добила меня вконец.

Слова полились из меня бешеным потоком:

– Ты должен меня захотеть. – Господи, до какого отчаяния дошла, раз говорю это вслух! – Нуждаться во мне так, как я в тебе. Иногда на долю секунды вижу, что могло бы выйти из наших отношений, и проблески несбывшихся надежд меня убивают, Лукас. Я жестоко разочарована, я в отчаянии: почему мы не можем быть вместе? Потому и плачу.

Он хранил безмолвие. Стоял под дождем, слушал и, лишь когда отзвучал мой последний вопрос, вдруг ожил.

– Так ты считаешь, что не сумеешь меня удержать? Значит, я виновен в твоих слезах?

Лукас обнял меня, и я, ощутив на губах его теплое дыхание, совсем расклеилась.

– Плачу, потому что мы всего лишь друзья, а наши отношения выдуманы. Кто я для тебя на самом деле? Соседка, Ро? Грэм?

Он взял мое лицо в ладони; его руки ощутимо дрожали. В отдалении снова ударил гром.

– Рози…

Два слога отозвались в моих ушах новым могучим раскатом.

– Да, я порой говорю «Грэм» и тем самым напоминаю себе, что не должен желать тебя так, как велит сердце. Каждый раз, назначая свидание, вынужден вспоминать: наши встречи – часть соглашения. Когда утверждаю, что стремлюсь быть твоим лучшим другом, подразумеваю: хочу взять от тебя столько, сколько ты готова мне предложить.

Я на миг задохнулась.

– Если тебе что-то от меня нужно – только скажи. – Лукас уперся лбом мне в висок, и его дыхание стало прерывистым. – Я из кожи вон лезу, только бы дать тебе то, что тебе требуется. Неужели это не бросается в глаза?

– Ты просто меня утешаешь…

– Рози, я говорю чистую правду.

Я боролась со своими страхами, с мрачной уверенностью, что сплю и вижу сон. Могло ли случиться невозможное?

– Если не обманываешь – поцелуй меня, Лукас.

Его руки соскользнули с моих щек на затылок, перебирая влажные локоны.

Наши губы встретились. Дыхание давалось ему с трудом, вырываясь толчками; хлещущий с неба дождь словно возвещал о конце света. Поцелуй получился таким страстным, словно был первым и в то же время последним – единственным шансом Лукаса дать мне то, в чем я нуждалась. У меня в голове должен был прозвучать тревожный звоночек… но не прозвучал. Какой звоночек, когда мы слились воедино, когда он раздвинул языком мои губы, когда он меня буквально пожирал?

Мы стали одним существом; рука Лукаса соскользнула с моего затылка на спину и обхватила меня за талию. Я со стоном, без малейшего сопротивления, подалась вперед. Мыслимо ли сопротивляться, когда теплая мужская ладонь лежит у тебя на пояснице, когда его бедра прижимаются к твоему животу, а грудь – к груди?

Я отчаянно желала большего. Забросила руки ему за шею и поднялась на цыпочки. Проклятая мокрая, тяжелая одежда! Мне до судорог в животе хотелось содрать ее с Лукаса, получить от него сколько удастся. Чем больше, тем лучше – все сохраню в памяти.

Лукас оторвался от моего рта и скользнул губами по шее, вызвав у меня новый стон. Страстный звук распалил его еще сильнее: он подхватил меня под коленки и поднял вверх.

Мои ноги обвили его спину, будто подчиняясь замыслу невидимого режиссера.

– Лукас… – выдохнула я, дрожа от желания, и запустила пальцы в его волосы, а он нежно прикусил мочку моего уха. – Ты… Ты не…

– Я буду осторожен, – пробормотал он, опустив меня чуть вниз, и я ощутила ягодицами его пульсирующую твердую плоть. – Ты просила о поцелуе – ты его получила. Скажи, чего еще ты сейчас хочешь?

Мы встретились взглядами; лицо Лукаса исказилось, и он стал похож на большого зверя. Хищный рот, сверкающие от голода глаза…

Чего я еще хочу? Всего, что только можно…

– Поцелуй меня еще раз, и еще, и…

Он собрал мои волосы в кулак, отвел их в сторону, обнажив шею, и, покусывая меня под ухом, пробормотал:

– Это все?

Нет, не все, хотела сказать я, но Лукас обхватил ладонями мои виски, и наши губы слились. Его бедра толчком подались чуть вверх. Боже, какой у него большой, горячий…

– Лукас, – закрыв глаза, простонала я.

– Я задал вопрос, – хрипло прорычал он. – Сказал же – дам все, что тебе требуется. Ты хотела попробовать на вкус мой рот. Что дальше, Рози?

Он мягко покачивал меня то вверх, то вниз, и мне было до невозможности приятно – и все же недостаточно.

– Теперь я намерен дать тебе больше. Не хочу остановиться лишь на твоих губах.

Я прижалась промежностью к выпирающему под его брюками бугру. Вверх, вниз… Мы оба застонали от наслаждения, граничащего с болью. Вцепившись в его волосы, я прошептала:

– Не надо останавливаться. Дай мне больше… Дай то, что обещал на маскараде…

Лукас издал невнятный звук, и его глаза потемнели.