Чтение онлайн

Стоило ему исчезнуть, как Наоми перевела свой пронзительный взгляд на Итана.

– Ты все еще заинтересован в работе со мной?

– Э-э-э, – промычал он, хмурясь, – в смысле, да. Да! – Казалось, от одного ее присутствия темное помещение наполняется светом. – Хочу.

– Хорошо, – кивнула Наоми. – Тогда проведи мне презентацию.

– Что, прости? – Может, если он посмотрит на нее под углом, а не прямо, то ему будет легче сосредоточиться.

– Это ведь бизнес-предложение? – Она сложила руки на груди. – На конференции ты слегка обрисовал суть дела, и сейчас я готова рассмотреть предложение. Но, чтобы прийти к окончательному решению, нужно углубиться в детали.

Несмотря на то что Наоми казалась сегодня более дружелюбной, чем тогда, на конференции, тусклое освещение, исходившее от лампочек в коридоре, не скрывало того, как сверкали ее огненные волосы, грозясь обратить в пепел все вокруг.

Итан сказал первое, что пришло в голову:

– Я не пытаюсь тебя обмануть.

– Так все говорят. – Ее взгляд застыл на выходе позади него.

Точно. Ему стоит показать Наоми, что здесь она в безопасности и ей рады.

– Почему бы нам не выйти на улицу? На заднем дворе есть лавочка.

Возможно, за стенами синагоги она почувствует себя менее напряженно.

– Обычно я не такая привередливая, – призналась Наоми, последовав за ним к выходу, словно опасаясь, что язык ее тела выдаст желание сбежать.

Они дошли до старой лавочки, которую Сэл Штайн посвятил своей усопшей жене. Итан произнес быструю молитву, коснувшись таблички с именем, после чего, рассеянно пробежавшись пальцами по надписи, на мгновение предался чужим воспоминаниям.

Когда они устроились на противоположных концах скамейки, тишина, царившая в воздухе ранней весны, протянулась между ними, хрупкая и свежая.

Наоми попросила его провести презентацию, напомнил он себе, и прочистил горло.

– В общем, наша синагога поддерживает разные культурные и образовательные программы…

– Я не понимаю, – перебила его Наоми.

– Чего именно? – Его не смущали внезапные вопросы. Многие люди принимают оборонительную позицию, если чувствуют себя неуютно.

– Ты говорил, что работал учителем физики. Там, в конференц-центре.

Итан выпрямился, удивленный тем, что она помнила.

– Работал. В Гринбрайер, Санта-Моника.

Это была элитная средняя школа для отпрысков богатых и известных людей.

– И сейчас ты – раввин? – Положение ее плеч выражало непокорность. – Разве не существует внутреннего противоречия между наукой и религией?

Итан вздохнул. Его желание стать раввином было следствием коктейля из горя и скорби. Как выяснилось, ему легче было направить суть своей системы убеждений на одну конкретную книгу. Пусть выбор этой книги и оказался неожиданным.

Он пожал плечами:

– Всему виной Эйнштейн.

– Серьезно? Это такая отмазка? – Голос Наоми позвучал как шорох огнива.

Он позволил углям истлеть и потухнуть.

– В 1931 году Эйнштейн написал: «Осознание того факта, что существует нечто непостижимое нам, ощущение того, что наши хрупкие умы способны представлять высокую мудрость и лучезарную красоту всего сущего лишь в самой примитивной форме, и есть чувство истинной религиозности».

Наоми покачала головой.

– И ты все это запомнил?

– Эти слова имели для меня смысл, когда все остальное – нет, – ответил Итан, думая о том, как стоял под дождем на похоронах своего отца. – Факт того, что во Вселенной так много всего, чего мне никогда не понять, не разгадать, – неважно, сколько я буду проводить исследований. Осознание того, что моя жизнь не является задачей, которую я смогу когда-нибудь решить, позволило мне направить свою энергию на нечто другое. Слова Эйнштейна были подобны глотку свободы.

Она перевела взгляд на мрачный внутренний дворик. «Наверняка перебирает в голове названия разросшихся сорняков», – подумал Итан.

– Значит, – начала Наоми, словно тщательно подбирала каждое слово, – Эйнштейн помог тебе понять, что не ученье – свет?

– Скорее, судьба, – поправил он мягко.

– Не вижу разницы. – От намека на поддразнивание в ее голосе по его позвоночнику пробежала приятная дрожь.

А вот это уже было неловко.

– Я всегда хотел ответов. – Он буквально сводил себя с ума из-за их отсутствия. – Мои исследования в области физики и изучение Торы начались в погоне за пониманием бесконечных тайн взаимосвязанной вселенной. Я продолжаю изучать и то и другое. Человечество гонится за знанием. Иудаизм же предлагает лестницу, чтобы стать лучшим человеком, и мне никогда не придется останавливаться на пути к большему. – Итан потер затылок. – Только сейчас, произнеся это вслух, я понял, как идеалистично это звучит.

Наоми тихонько фыркнула.

– Если уж идеализм – твой самый большой грех, то ты лучший мужчина из тех, кого я встречала.

Итан был благодарен наступившим сумеркам за то, что они накрыли тенью часть его лица, незамедлительно отреагировавшего на ее комплимент.

– Уверена, твои службы пользуются большой популярностью. – Положив руку на спинку лавочки, Наоми придвинулась к Итану на пару сантиметров. – Ты такой молодой, красивый и умный. – Она поморщилась, внезапно развеселившись. – Да еще и с такими губами.

Тяжело сглотнув, Итан заерзал на месте и невольно бросил взгляд на дверь синагоги, хоть и знал, что они здесь одни.

Наоми усмехнулась.

– Хочу признать, что твоя история о том, как ученый познал Бога, – она работает. Но я так полагаю, только с заинтересованными в подобных вещах людьми. Мне совсем не обязательно находиться здесь и выполнять роль приманки.

– Я не ищу приманки. – Разочарование отразилось во всем, что он находил в ней очаровательным. – Слушай, если я смогу убедить тебя провести цикл семинаров с посылом, что иудаизм подходит и людям нового поколения, то, вероятно, привлеку более широкую аудиторию. Спасу религию моих предков от забвения. Вера и наука изменчивы, по крайней мере в моем представлении. Понятия изменяются и адаптируются, уступают и эволюционируют, в точности как люди, которые хотят выжить. Это предложение логично, с какой стороны ни глянь.

– Это, – начала Наоми медленно, – весьма необычное и сложное оправдание того факта, что ты пытаешься нанять бывшую порноактрису, чтобы привлечь молодежь в синагогу.

Итан запустил пальцы в волосы. Ему уже пора было стричься. Отросшие пряди щекотали шею, но в данный момент он был не готов отказываться от чего-либо, за что можно держаться.

– Ты не так хорошо меня понимаешь, как тебе кажется.

Наоми повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– И как ты это понял?

– Ты то и дело пытаешься подловить меня на лжи.

Она текучим движением пожала плечами.

– Я встречала много лжецов.

– Я хочу нанять тебя потому, что ты притягательна.

Правда открылась слишком рано и неожиданно. Достаточно резко, чтобы поразить их обоих в упор. Несколько долгих секунд они молчали.

– Я имею в виду, – начал уточнять Итан, – это очевидно, что ты обладаешь уникальными знаниями в своей области. Кроме того, – поспешил добавить он, – хочешь преподавать и заслуживаешь своего личного лекционного зала.

Ее губы изогнулись в усмешке: