Когда Любовь меня разоблачит,Повергнув этот гордый лоб во прах,На миг не усомнюсь в ее правах —Какой-то смысл высокий в этом скрыт,Скупое совершенство; пусть звучитНа улицах, благовестит в церквах,Что я отведала, себе на страх,Любовный хлеб. Он мне, как Смерть, претит.Все сказано. Не стоит продолжать.Не любишь ты — на том и порешим.Твоей рабыней, вопреки всему,Я стала. Плен мой будет нерушим,И это каждый волен осмеять,Но муки я не выдам никому!
«Я — только лето сердца твоего…»
Я — только лето сердца твоего,Не все четыре времени в году.В иных краях достойней существоТы встретишь: нет, я большего не жду.Осенний груз плодов я не коплю,Нет зимнего прозрения во мне,И слишком долго я тебя люблю,Чтобы звенел мой голос по весне.Вот почему за летом вслед крадусьИ барабаны войск моих молчат.Подобно лету, я к тебе вернусь —Ты будешь вновь цветку и птице рад.Иль даже лета своего чертыВ другой поре найдешь невольно ты.
«О, если любишь, радость раздели…»
О, если любишь, радость разделиСо мной — иль дай мне часть своих страданий!Лишения твой жребий рассекли,Жестоко полоснув по тонкой ткани.Златая нить моей судьбы прочна,Незыблема — ей нипочем наветы.Она несчастьями закалена,И ты прекрасно понимаешь это.Побудем же хоть день наединеИ окунемся в солнечную ясность,В цветущий сад! — иль вновь придется мнеБрести, как ты, сквозь горе, смерть, опасность…Пойдем встречать то, что с весною схоже:Ведь если это не любовь, то что же?..
«Жалей меня не оттого, что свет…»
Жалей меня не оттого, что светНа склоне дня покинул небосвод;Жалей меня не оттого, что следКрасы былой с полей и рощ уйдет;Жалей меня не оттого, что ликЛуны поблек, волна стремится вспять;Не оттого, что страсть мужская — мигИ больше мне твоей любви не знать.Давно известно мне: любовь — пургаЦветов, летящих с вишневых ветвей,Прибой, швыряющий на берегаОбломки затонувших кораблей.Жалей меня за то, что разум скор,А сердце неразумно до сих пор.
«Вдруг от твоей всем видимой личины…»
Вдруг от твоей всем видимой личиныИ от твоих рассказов устаю,Рассеянно из беглых мыслей вьюСвою причудливую паутину;Тебе в лицо и на руки смотрю,Любя, не знаю, в чем любви причина…«Но он в стихах так изливал кручину,Так пел восторг!» себе я говорю.Припомни, друг, когда черты чужиеНачнешь искать, всмотрясь в мои черты,Как в книге ты меня узнал впервые,Как за строку в меня влюбился ты:Мы связаны, покуда пальцы злыеНе сдавят горла певчей Красоты!
«Вовек не затянуться этой ране…»
Вовек не затянуться этой ране —Ее не смерть, не злоба нанесла:Сама любовь истлела, отцвела,У Красоты оборвалось дыханье.Теперь на этой выжженной полянеТрава не вырастет: сгорят дотлаРостки — их уберечь я не смогла.Там, под землей, горчит мое страданье.Я вынести могу ветра в апреле,А в августе — последний летний гром;Я знаю, что мы все в земной постели,Ко праху прахом отойдя, уснем.Но смерть мечтаний лучших в колыбелиПо сердцу моему — удар ножом.
«Опять приду на этот хмурый берег…»
Опять приду на этот хмурый берегИ хижину поставлю у воды,Так, чтобы водоросли — знак беды —Чуть-чуть моей не достигали двери,Так, чтоб исчезла боль моей потери,Прозренье унесло ее следы.Здесь будут мысли ясны и тверды,Лишь здесь познаю счастье в полной мере.Любовь из глаз твоих ушла мгновенно,Не помнят нежных слов твои уста;Миг — и исчезнет вкупе с тем, что тленно,Полунапевность, полунемота.Зато все те же скалы в буйстве пеныУвижу там, где юность прожита.
«Признаться, я люблю тебя не так…»
Признаться, я люблю тебя не так,Как жизнь — к примеру, меньше, чем вьюнок,Что вкруг стены оставил гибкий знак,Не как листвы осенней костерок.Но ты — ты светишь мне в моей судьбеЖемчужной мглой, предвестницей дождя.Упрямо взор мой приковал к себе!И я смотрю, смотрю не уходя.Пройдут недели, прежде чем пойму,Зачем мне помнить цвет твоих кудрей,И как они растут, и почемуЯ от словес твоих живу мудрей.Узнает мир, что я тебя люблю,Хотя любви сейчас не сознаю.
«Я женщиною рождена, и мне…»
Я женщиною рождена, и мнеПрисущи наши, женские понятья.Готова я упасть в твои объятья,Когда мы вместе; въяве ли, во снеПульс прояснен, а разум — в пелене.Так создан свет — над беднотой и знатьюВладычит Страсть. И снова я проклятьюПодчинена, унижена вполне.Ты не подумай, что из-за изменыЗдоровой крови шаткому умуЯ сразу полюблю тебя. На сменуПрезренью жалость сердцем не приму —Напротив. Нам, безумцам, несомненно,Слова при новой встрече ни к чему.
Услышав симфонию Бетховена
О музыка, не умолкай, звучи!Обратно в мир не отвергай, продлись!Твои животворящие лучиВ моей душе, как маяки, зажглись.Ты властного прозрения полна:Злость, зависть — все, гнетущие Добро,Застыли в путах колдовского сна,Как поварята в сказке у Перро.Вот лучший в жизни миг! Покой храня,Цветет напев, а хрупкий стебелекЕго истерзан… Не отринь меня,Гармония, пока не грянет РокИ мой волшебный город не сметет…О музыка, одна ты мне оплот!
«Из всех кричащих в крайностях недужных…»
Из всех кричащих в крайностях недужных:«О, смилуйся, жестокая Любовь!»Сочти меня слабейшей из ненужных —У них на смятом сердце рдеет кровь.Они томятся, криком оглашаяТемницу и во сне и наяву.Моя кручина в точности такая:«Пусти на волю! Не переживу!»Оковы разорвать бы мне хотелось,Но золотом они в ушах звенят…А если вдруг найду в себе я смелость,Не брошу все равно тюремный ад —Меня здесь сторож оделяет хлебом,Тот, чьи глаза в родстве со звездным небом.