Чтение онлайн

— Это, милая, все из-за бед и горестей жизни.

«Из-за жены», вот что ты имел в виду! Так бы и говорил, черт возьми! Но поскольку достоинство не позволяло Оливии устроить сцену в присутствии Эрнста и Верити, она не без труда воздержалась от дальнейших язвительных замечаний.

Бэрди, глядя из-под новых изысканных затемненных очков, встретила ее словами:

— Тебе не следовало так скоро выходить на работу после родов!

— Моему мужу как раз хватило времени, чтобы дать мне от ворот поворот! — раздраженно ответила она.

Во время ланча Стюарт появился с двумя бутылками шампанского для служащих «Лэмпхауза», которые были в восторге от малыша и все время крутились вокруг него, особенно Натали. Пока Бэрди не нахмурилась на Натали и не велела ей возвращаться на рабочее место.

Оливия приняла мужа холодно и сказала, чтобы он и не пытался умаслить ее после вчерашней словесной атаки.

— Почему ты так глупо себя ведешь? — спросил Стюарт. — Почему бы нам не расцеловаться и не поладить, тем более что завтра я отбываю в Нью-Йорк?

Оливия фыркнула.

— Ну и хорошо, может быть, тебе станет лучше, когда ты пообщаешься с Дженезис Марч — пойди расцелуйся с ней, с Джереми Уэббером, Эштоном Кливером, а может, и Винни Легран — она-то примчится из Торонто, как только узнает, что ты в Большом Яблоке [24] !

— Не знаю, что случилось, но последние дни с тобой невозможно спокойно разговаривать! — И он удалился в свой кабинет на верхнем этаже.

Через несколько минут ей позвонил личный помощник Стюарта и сообщил, что мистер Стюарт переночует в квартире при издательстве, так как он летит рано утром, и что ему не надо оставлять обед. Как это сказано в старой поговорке, устало подумала Оливия, не держи зло в душе, выскажись? О Господи, она, кажется, совсем расклеилась.

— Бэрди, — сказала Оливия, чтобы отвлечься, — может, не надо делать так много и так быстро? Не следует ли тебе быть поосторожнее и не перенапрягать зрение?

— Говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок! — съязвила Бэрди и повернулась к кроватке, стоявшей рядом с компьютером. — Чуки-чуки-чу! — прощебетала она, заставив Дэнни улыбнуться. Или эта ясная детская улыбка была самопроизвольной?

Оливия наблюдала сзади, стараясь казаться незаинтересованной. Верити не было, она пошла за покупками. Бэрди положила в кроватку к ногам ребенка сверток.

— Подарок для него!

— Еще один? — сказала Оливия, возвращаясь к работе. — Спасибо, Бэрди!

Бэрди вернулась к свой кабинет.

Оливия развернула пакет — там была красивая белая вязаная шаль. Она пошла благодарить.

— Великолепная вещь, спасибо, Бэрди!

— Ты сказала мне — вязать, вот я и связала крючком. Это я могу делать с закрытыми глазами.

— Откуда ты узнала, что я сегодня буду на работе? У меня ведь еще три недели послеродового отпуска!

Бэрди постучала себя по носу.

— Стюарт позвонил? — догадалась Оливия.

— На рассвете. Сказал мне, чтобы я тебя образумила, так как тебе не терпится вернуться на работу.

— Он раскается… А тебе лучше не вмешиваться в мои намерения, Бэрди.

— Да я знаю, но тогда для чего же нужны друзья? Я сказала ему, что сделаю все возможное, но ты была Котсволд еще до того, как стала Маккензи, и всегда делаешь как тебе вздумается, в точности как отец!

— Шаль действительно прелестная, спасибо Бэрди. Дэнни и я будем хранить ее как сокровище вместе с тем приданым, что ты преподнесла ему.

Она уже выходила, когда Бэрди сказала:

— И долго ты думаешь таскать маленького Дэнни в контору, Оливия? Ты серьезно полагаешь, что его можно целый день держать при искусственном освещении, и ежедневно?

— На время ланча Верити возьмет его в парк.

— Какой парк?! В Фаррингдоне нет парков, есть только парковки для машин. А в офисной атмосфере даже ползучие растения вянут от недостатка кислорода!

— Только пока кормлю грудью, Бэрди! А няня при мне, она всегда за ним присмотрит.

— Значит, ненадолго, и на том спасибо. Прости, что вмешиваюсь, дорогая, но тебе, конечно, следует сидеть с моим крестным внуком дома, а не травить его воздухом издательства!

— Я думала, ты уже давным-давно свыклась со скверной атмосферой фирмы «Маккензи».

— Я говорю не о себе, а о тебе и Дэнни! Если позволишь, я скажу: привозить его сюда с собой каждый день просто преступно!

— Нет, не позволю. Он сегодня здесь только первый день, и вряд ли это ему повредит, а я не могу быть в двух местах одновременно! Стюарт уже поучал меня, хоть ты не начинай!

— Послеродовая депрессия, — сказал доктор Гаррет, прописывая Оливии антидепрессанты.

Настало время послушать друзей: Аннабел предложила простое решение.

— Если вы все еще хотите вскармливать Дэнни грудным молоком, то это легко осуществить.

— Каким образом?

— Материнское молоко — в бутылочку. Для этого существуют молокоотсосы. Можно оставить ему дневную порцию в холодильнике, Верити будет регулярно кормить его, а вы с чистой совестью вернетесь на рабочее место.

— «Молокоотсос» звучит ужасно недостойно, — сказала Оливия, — похоже на «доильный аппарат».

— А беременность и ее последствия часто выглядят недостойно, — парировала Аннабел. — Поймите, Оливия: мужчины даже не представляют, через что нам, женщинам, приходится пройти.

— Ваша точка зрения ясна, — с улыбкой сказала Оливия. — Доктор Гаррет мягкий и добрый человек, но он мужчина и по-настоящему не понимает. И Стюарт тоже.

— Мужья редко понимают. Они нужны для размножения, не для равенства.

— Вы уверены, что не являетесь перевоплощением старой мидхэрстской ведьмы, Аннабел?

— Макс тоже бы так сказал! Но не забудьте, Оливия: я много раз прошла через роды, так что мои слова — это голос разума и опыта.

— Звучит очень убедительно!

— Дети — это страховка, особенно когда их несколько. В конце концов среди них обязательно найдется хоть один благодарный, который не позволит отправить вас в богадельню. Поэтому у меня много детей — по чисто эгоистическим причинам!