Чтение онлайн

Каждый толчок приближал ее, все ближе к пику, на который она взбиралась. Головокружительная спираль удовольствия становилась все жестче, резче, поскольку внутри дико накалялся жар. Она опустилась, еще шире раскрывая бедра, еще быстрее двигаясь на его члене. Каждое движение вызывало серию резких стонов, которые только разжигали бушующий огонь в ее крови.

Она двигалась самоотверженно, его член пульсировал внутри нее. Он идеально ей подходил. Она раскачивалась и опускалась на него, пока огонь внутри не стал почти невыносимым.

Нина наклонилась вперед, захватывая губы Чета в обжигающем поцелуе. Она изменила интенсивность, пытаясь ловить его низкие, дикие стоны своим ртом и раскачивалась на нем быстрее, глубже, возбуждая себя все сильнее. Его руки упали с ее бедер, а пальцы сжали ягодицы. Он качнул ее, направляя к забвению. Чет двигался внутри нее грубо, резко, быстрее и глубже с каждым толчком.

Она прервала поцелуй и прижалась лицом к его шее. Нина укусила его чуть ниже мочки уха, прежде чем хриплое дыхание превратилось в крики удовольствия. Она прижалась к нему, преодолевая дрожь, когда кульминация охватила ее. Девушка разлетелась на мелкие кусочки, раскололась на тысячу частей, волны наслаждения были намного горячее и интенсивнее, чем в первый раз.

Чет застонал, низкие гортанные звуки вырвались из его рта. Он сильно прижал ее к себе, заходя глубже в последний раз, прежде чем кончил, посылая в нее горячие струи. Он вздрогнул под ней, а она сверху, их тела сотрясались и пульсировали одновременно их дыхание было хриплым, напряженным и диким.

Когда она начала спускаться с небес, чтобы вернуться к подобию здравомыслия, когда обжигающие языки расплавленной горячей потребности исчезли, единственной связной мыслью, сформировавшейся в ее туманном мозгу, было то, что они с Четом были абсолютным совершенством вместе. Гармония. Истина. Даже если в этом не было смысла, она хотела, чтобы он был ее.

Чет

Он был бы лжецом, если бы сказал, что ему не нравится теплое тело Нины, которое прижимается к нему. Ее изгибы и обнаженная кожа — сладкое совершенство тела девушки. Да что говорить, он даже не смог бы солгать.

Парень закрыл глаза и глубоко вдохнул, цветочный аромат ее духов, шампуня и лака для волос заполнил его легкие. Великолепный аромат. Чет отбросил ее волосы в сторону и прижался носом к коже под ее ушком. Девушка была прекрасна. Пот, покрывающий бусинами ее тело смешался с непередаваемым ароматом ее тела. Он никогда в жизни не чувствовал чего-то более сладкого. Ее тело гудело от мысли о том, что эти незабываемые ощущения повторятся.

Девушка пошевелилась, оставив позади нахлынувший на нее сон. Чет был разочарован, нет — это слово не может в полной мере описать его чувства, когда она отодвинулась, вырвавшись из его объятий. Девушка перебралась на другую сторону кровати, закутавшись в простыню. Нина оставила его с одеялом, но сейчас ему было абсолютно плевать голый он или нет. Потому что девушка смотрела куда угодно, только не на него.

— Что случилось? — мягко спросил он. Но Чет уже знал, что она хотела сказать, до того как она произнесла фразу.

— Шейн, — проговорила она прерывистым и сдавленным голосом.

Чет ощетинился. Его тело напряглось, а все внутри опустилось от страха. Казалось неправильным упомянать его брата, особенно когда ее вкус все еще ощущался на его губах, языке, во рту. — Все в порядке, Нина, я объясню...

— Нет! — она повернулась к нему с широко раскрытыми глазами, почти обезумевшими, — Пожалуйста, не говори ему ничего! Я обещала, что не допущу этого.

— Мы взрослые. Ты можешь быть лучшим другом Шейна, но он не владеет тобой. Он не должен говорить, с кем вступать в отношения, а с кем нет.

Паника охватила его грудь, практически перекрыв доступ кислорода в легкие. Он сделал глубокий прерывистый вдох и выдохнул, пытаясь доказать себе, что все еще способен контролировать свое тело. Чет заставил себя улыбнуться, чтобы успокоить ее.

— Это другое. Он никогда бы не сказал такого ни про кого другого, но ты его брат.

Она закрыла лицо руками, и мгновение спустя ее плечи начали дрожать. По кровати пронесся безошибочный звук тихих рыданий. Парень почувствовал себя настоящим дерьмом из-за того, что Нина была в таком расстроенном состоянии. Он чувствовал себя опустошенным. Всю свою жизнь он убегал ото всех, кто имел хоть какое-либо значение, но теперь, когда это вновь произошло, и могло прямо сейчас исчезнуть, он почти отчаянно пытался удержать все в своих руках.

— Нина…, — он протянул руку и попытался коснуться ее плеча. Она отстранилась, но когда он попытался снова, девушка не стряхнула его руку.

— Все будет хорошо. Мы заставим Шейна понять, — Чет пытался успокоить ее.

— Что тут понимать? — Нина посмотрела на него своими красными от слез глазами, — я даже не знаю, что мы делаем.

Парень понимал, что ей нужны ответы. Это не было необоснованным. У него были те же страхи, что и у нее. Он не знал ни одного ответа, которые ей были нужны. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь, он притянул ее к себе на грудь и обнял. Она выглядела такой хрупкой: худенькая с тонкими, изящными плечами. Все внутри него кричало не оставлять ее, а остаться навсегда, обнимая ее. Все внутри превратилось в тугой комок нервов.

— Я не собираюсь уходить, обещаю. Я пока ничего не знаю наверняка, но клянусь, я не буду делать то, что делал мой отец. Я не разобью тебе сердце, Нина.

Он просто чертовски надеялся, что она ему верила, что она понимает, что Чет сделает все, чтобы не превратиться в человека, который должен был быть отцом для него с Шейном и мужем для их мамы. Он никогда не бросит Нину, как их отец бросил их мать.

Вдруг эта мысль, словно взрыв поразила его чертов мозг: все годы побегов, беспокойства, неудовлетворенности внутри и этой бездонной черной ямы, которую он никогда не мог заполнить… был страх. Страх, что он превратится в своего отца. Страх любить кого-то, потому что по его мнению они обязательно причинят ему боль, бросив. Или того хуже, что это сделает он. Что будет он виновным во всем. Что это он внезапно разлюбит.

Я не мой отец. Я никогда не буду им. Я могу выглядеть как он, но на этом сходство заканчивается. Я закончил убегать. Я хочу этого. Я хочу Нину.

Он думал, что почувствует себя в ловушке, в клетке, за стеной — все вот эти ужасные отрицательные чувства, которые чувствовали люди, когда опускали стены вокруг себя, обнажая душу, но ничего не было. Он ничего этого не чувствовал. Он ощущал странную легкость, словно с его плеч сняли огромную ношу.

Он точно еще не влюбился в Нину, не то чтобы он вообще знал, что такое любовь, но теперь он знал, что может полюбить ее. И это пугало его до чертиков, но в то же время дарило удивительное чувство покоя.

Нина судорожно вздохнула, теплая и растрепанная у него на груди.

— А что, если мы разобьем себе сердце? И всем остальным? Я дала Шейну обещание. Я никогда раньше не предавала своего слова. Я боюсь, что это нанесет непоправимый урон нашей дружбе.

— Тот факт, что ты так сказала это..., — нежно погладил ее по волосам Чет. Ему удалось сохранить легкий и ровный тон, хотя голова, казалось, вот-вот взорвется от эмоций. — И даже не говори о деньгах, которыми он, возможно, не поделится с тобой сейчас, — это потрясающе.