Чтение онлайн

— Какого хрена, Шейн? Секс? — Нина, наконец, поставила бокал. Он с грохотом приземлился на кофейный столик. — Я не собираюсь трахаться с твоим братом, чтобы ты мог получить деньги.

— Эй, я и не говорил, что тебе придется. Я имел в виду, мы дадим ему понять, что это невозможно. Я подготовлю документы.

— Это безумие, — Нина скрестила руки на груди. — Мне это не нравится. Мне это абсолютно не нравится. Это худшее, что ты когда-либо предлагал.

— Во-первых, это не моя идея. Во-вторых, именно поэтому и можно сказать, что мы с Четом родственники. Мы придумываем худшее дерьмо.

— Итак, гипотетически, если я соглашусь пойти с ним на эти свидания, которые не включают секс или что-то непристойное, типа связи на одну ночь, твой брат откажется от денег в твою пользу.

— Да, я так думаю.

С минуту она обдумывала это.

— Ладно, если я собираюсь тебе помочь, то я хочу половину.

— Половину! — уставился на нее Шейн. — Да ладно тебе, Нина. Это большая сумма. Речь идет о трехстах тысячах. Это очень важно, я смогу починить дом. Это единственная причина, почему я прошу тебя. Ты знаешь, что я в сложном положении. Я хочу вернуться обратно к учебе, но не могу. Закладная слишком велика для такой развалюхи, как эта. Мне нужно двигаться вперед.

— А как же я? Ты же знаешь, я живу в однокомнатной квартире. У женщины из соседней квартиры в прошлом году завелись клопы. Клопы! Ты знаешь, что я превысила задолженность по студенческому кредиту, и что устала совмещать учебу и полный рабочий день. Я тоже хочу передохнуть.

— Я знаю. Поэтому если ты поможешь мне, я отдам тебе пятьдесят тысяч. Этого хотя бы должно хватить, чтобы погасить задолженность. Я возьму пятьдесят тысяч на ремонт дома, а остальное положу в банк. И я заплачу за твое обучение, за два следующих года.

Нине не верилось, что она правда обдумывает эту идею. В этом не было никакого смысла. Согласиться на это было таким же сумасшествием, коими являлись все идеи Шейна. Ей правда нужна была помощь. Родители поддерживали ее, как могли, но отец, будучи учителем, зарабатывал немного, а мама до сих пор заботилась о младших братьях. Джеймс еще учился в школе. Хоть родители и не бедствовали, лишних денег никогда не было. Ей было двадцать четыре, и она тонула в догах. Пятьдесят штук могли бы помочь. Оплата последних двух лет обучения стала бы огромной помощью, и она бы закончила колледж без долгов.

— У меня есть условие. Нет, точнее у меня есть еще одно условие, — поправила Нина.

— Давай, — Шейн сидел понуро, глядя на нее, как если бы она была его последней надеждой в этом мире.

— Я согласна на все, что ты назвал, но кроме этого, возьми чуть больше денег на ремонт. Я помню, ты хотел обустроить подвал, и я хочу, чтобы ты отремонтировал его и позволил мне жить там до тех пор, пока я не закончу обучение. Бесплатно.

Шейн медленно кивнул. Прядь светлых волос упала ему на глаза, и он инстинктивно откинул ее назад.

— Хорошо, Я могу это сделать.

— Я ни на что не подпишусь, — протараторила Нина, — до тех пор, пока не увижу контракт.

— Естественно, — Шейн кивал, его голубые глаза сияли так, как всегда, когда он собирался провернуть одну из своих безумных, жутких идей.

Нина поняла: что бы ни было написано в чертовом контракте, у нее большие неприятности.

Чет

Чет понимал, что накладывать условия на получение Шейном части денег, было неправильным просто потому, что они предназначались ему по праву. Шейн хороший парень. По крайней мере, всегда был хорошим, пока Чет еще жил дома. Они не общались друг с другом, как ему того хотелось. У него никогда не было много общего с братом на восемь лет его младше и с отцом, который бросил его, он тоже не общался. Отец, которого он едва помнил, почему-то завещал ему целое состояние.

Нет, Чет вовсе не был самым лучшим братом в мире. Он и не претендовал на это звание, но он следил за братом в соц. Сетях, там то он и увидел фотографии.

Фотографии Шейна с выпускного, где его красивая лучшая подруга, держащая его под руку, была одета в облегающее изумрудное платье, которое подчеркивало каждый изгиб ее шикарного тела. Он помнил Нину с детства, она не была надоедливой. Девочка была голосом разума непослушного братишки Шейна, и следовала за ним, куда бы он ни пошел, а он в свою очередь ходил тенью за ней. Они были разные, как небо и земля, но каким-то образом им удалось стать друзьями.

Он забыл о ней до тех пор, пока шесть лет назад не появились те фотографии.

И не смог выбросить ее из головы.

Даже будучи в другой части земного шара, независимо от того, как много он работал, со сколькими женщинами встречался, несмотря на то, как сильно он пытался забыть, ее лицо всегда было в его мыслях. Она не преследовала его, как привидение, но ее изумрудные глаза и длинные, мягкие светлые волосы, ее волшебной красоты лицо никогда не исчезали.

Ему было неловко это признавать, но она была вдохновением для его тату эскизов. Он рисовал разных женщин, но все они были чем-то похожи на нее. Каждая деталь его творчества была связана с Ниной. Просто у нее было такое лицо. Такое тело. Такой взгляд, который мужчина помнит до конца своих дней, стоит только раз его увидеть.

Когда Чет узнал о кончине своего отца в Ирландии, и о завещании, он был шокирован. Постепенно, он разобрался со всем, еще до того, как вернулся в Хьюстон, в место, которое никогда не ощущалось домом. Парень думал, что несколько свиданий это не так уж и много. Поужинать, поговорить — вполне безобидно. Но то, что он на самом деле хотел — уговорить Нину попозировать ему для пары рисунков. Рисунков, на которых была бы именно она. Может тогда получилось бы изгнать из своих мыслей ее лицо. Получилось бы перестать просматривать страницу брата в надежде увидеть ее снова, еще одну фотографию, еще одно чужое воспоминание, в которое он не имел права вмешиваться.

Импульсивно. И совершенно бессмысленно. Это возникло из места в подсознании, в которое он не посмел углубляться.

Тем не менее, подготовленный и уже подписанный контракт лежал в гостиничном номере, который ощущался как все, что угодно, но не дом. Застегнув черную хлопковую рубашку, которую он только что купил, но не стал стирать и натянув пару черных зауженных к низу штанов, он подумал о том, что брату такой его прикид точно бы не понравился. Чтобы завершить образ он не стал заправлять рубашку, посчитав это неуместным