Чтение онлайн

– Почему ты не сообщил мне раньше? Я бы уже собралась и была готова ехать.

Лу шарил по холодильнику, снова повернувшись к ней спиной.

– Ну, дело в том, Эми…

Теперь она поняла, ее не приглашали.

– Дело в чем, Лу?

– Ну, дело в том, что Сэнди и я мечтали о веселом маленьком путешествии только для нас двоих. Ты понимаешь, отец и дочь поближе узнают друг друга.

Лу, конечно, забыл, что на неделе они говорили о поездке на побережье Мериленда в рыбный ресторанчик.

– Кроме того… – ее муж оторвался от исследования. холодильника и взглянул на Эми с победной полуулыбкой абсолютной искренности, которая заставляла студенток чувствовать нечто особенное… – мы знаем, как важна тебе эта экскурсионная деятельность. Мы думаем, ты будешь рада поработать над своими комментариями без необходимости заботиться о нас.

Скрыв гордость и не показав злость, Эми начала делать бутерброды, когда в явном нетерпении Сэнди ворвалась на кухню.

– Оставь это, ма. Папа знает грандиозные места, где можно поесть.

Машина Сэнди скрылась за поворотом, Лу сидел за рулем и помахал ей на прощание. Эми лениво подумала, как они почувствуют себя, если по возвращении найдут сгоревший дом без самой мамы. Раздосадуются, без сомнения. Если бы она подожгла дом, это послужило бы им хорошим уроком. Эми постоянно читала, что восьмидесятые годы стали десятилетием под лозунгом «Я!» Наверное, она единственный человек из всех Соединенных Штатов, который не ставит на первое место собственное «я».

Но, по меньшей мере, Эми заботилась о своих волосах. Джорджина побеспокоилась об этом. После заграничного турне Эми ждало письмо, Джорджина попросила мастера по окраске из салона Видал Сассуна написать формулу красителя. «Отнеси своему парикмахеру. Если возникнут вопросы, пусть позвонят к Сассуну. Буду ужасно огорчена, если ты позволишь делу заглохнуть».

Эми не дала заглохнуть начинанию. Ее волосы ужасны, да, наверняка, ужасны, потому что она могла стоять на голове или свистеть до посинения, чтобы привлечь к себе внимание домашних, но не получила ни единого комплимента.

Она хотела бы походить на Джорджину. Такую уравновешенную. Такую уверенную. Англичанка писала ей довольно регулярно. Не письма, конечно, ничего пространного и длинного, просто короткие светские записки, набросанные на голубой тонюсенькой бумаге, так любимой Джорджиной, совершенно неразборчивым почерком, что вынуждало Эми часами расшифровывать ее письма. Когда ребенком Эми училась писать, главным критерием была ясность. Однажды, во время обсуждения с Моной почерка Джорджины, американская подруга сказала ей, что английские аристократы берут специальные уроки по письму, получая самые высокие оценки за наименьшую разборчивость почерка.

Светские письма Джорджины никогда не содержали ничего личного. Когда англичанка не подтвердила получение открытки Этуш с юга Франции, Эми задумалась, неужели после стольких лет Джорджина все еще питает слабость к Нику Элбету. Она надеялась, что упоминание о Нике расстроило Джорджину. Может, она решила никогда не выходить замуж, чтобы не рисковать обжечься вновь?

Неужели браки выходят из моды? Так пишут в журналах. После почти семнадцати лет замужества она все еще задумывалась, не совершила ли ошибку, выйдя замуж вообще, и в частности – за Лу Хамфриза? Эти мысли печалили Эми. К сожалению, их не с кем обсудить. Может быть, это кризис жизни, о котором она столько читала? Ирония состояла в том, что в поисках ответов образованная начитанная женщина должна обращаться к популярным журналам.

Ей только тридцать шесть. Но взгляд в будущее заставляет ее чувствовать себя старой, потрепанной и побежденной. Несколько недель назад она забавлялась идеей завести малыша. Ее биологические часы еще не сбиваются с хода. Эми наслаждалась первой беременностью, но поддалась убеждению Лу, что одного ребенка вполне достаточно. Это было шестнадцать лет назад, когда они переезжали с места на место. Сейчас – другое дело. Она набралась смелости и подняла этот вопрос.

– Беременность доставляет тебе большое удовольствие? Не успеешь оглянуться, как тебе исполнится сорок!

– Многие женщины рожают в тридцать семь или сорок. Я в великолепной форме. Это будет пустяк.

Не в ее силах родить ребенка, который расстроит Лу. Из-за наследства, которое перейдет к ней в сороковой день рождения.

– Тогда мы будем вольны делать, что захотим.

Мы! Слово все еще вертелось на языке. Это ее деньги, не так ли? В это мгновение прекрасного субботнего утра, сидя в доме, купленном на ее средства, предвкушая одинокий уик-энд, в то время, как муж и дочь упорхнули рука об руку даже без поцелуя на прощание, Эми была наполовину готова собрать сумку и уйти. Естественно, не поджигая дом.

Но это нехорошо. Куда она пойдет? Эми любит свой дом. Ей нравится Джорджтаун. Будучи до конца честной, нужно признать, что ей нравится быть женой и матерью. Если бы только муж и дочь чувствовали то же по отношению к ней! В одном Лу прав: сейчас есть возможность доработать комментарии по «Туру Джеки». Она начитывала на магнитофон последний абзац, когда зазвонил телефон.

– Эми, любимая? – голос, который невозможно сравнить ни с каким другим. – Это Ник.

Ник Элбет?

Хорошие манеры, как езда на велосипеде – однажды научишься, никогда не забудешь. Они и победили.

– Как мило слышать тебя! Как дела?

– Абсолютно обалденно! А как ты?

– Прекрасно, – даже, если бы Эми умирала от чумы, все равно нужно сказать «прекрасно», и задать следующий вопрос: – А как твоя жена?

– Великолепно, как всегда. А твой муж? Лу, не так ли, и тот восхитительный ребенок?

– У них тоже все великолепно.

– Ну, тогда… Я думал, что мог бы зайти с бутылочкой шампанского, как извинение за бегство от вас в Монте-Карло. Вы, должно быть, расстроились, когда не нашли нас в гавани.

Эми решила солгать.

– Дело в том, что это нам надо извиняться перед тобой. Что-то случилось, и мы так и не приехали в порт.

Смех Ника сказал ей, что он не верит.

– Ну, ладно, тогда что мне делать с этим шампанским? Почему бы, все-таки, не выпить его?

Снова хорошие манеры.

– Будет очень приятно снова встретиться с твоей женой.

Недоверчивый смех заставил рассмеяться и Эми. Роксана не оставила сомнений в своем презрении к американцам. Не очень-то хочется видеть ее снова.

– Честно говоря, я сам по себе. Роксана и ее отец уехали к друзьям в Вирджинию. Охота на лис в этот день и в этом веке!

– Отвратительные люди преследуют несъедобных животных, как говорил Оскар Уальд.

– Браво. Леди хорошо начитана. Когда мне зайти?

Первый раз она почувствовала себя абсолютно безрассудной и свободной от ответственности. За какой срок? За годы? С тех пор, как вышла замуж? С того лета в Лондоне? Никакой домашней работы. Никакой готовки. Никакого желания убрать комнату Сэнди или вымыть холодильник.