Чтение онлайн

– Ты получил деньги?

– Еще нет.

– Ни сколько?

– Нет, пока не принесу документы. Роберто даже глупее, чем она думала.

– Встань. Барон сказал, какие документы?

– Важные документы. Списки названий банков, счета и цифры, активы и пассивы. Он спросил, знаю ли я, каков твой бизнес-план. Джорджина, барон не злой. Он хвалил тебя.

– О, правда? Как мило.

На лице Роберто появилась благодарная улыбка. Сарказм не дошел до него.

– Да. Он сказал, что ты блестящая деловая женщина, а в Париже прошел слух, что ты будешь продавать акции. У него большой капитал для инвестиций, но он хочет быть уверенным в твоей компании. Ему нужно знать, насколько надежна фирма, когда ты начнешь распространять свои акции.

Джорджина хранила некоторое количество денег в коробке из-под тампонов «Тампакс» на верхней полке шкафа в гардеробной комнате, полагая, что ни один вор, особенно, мужчина, не подумает заглянуть туда. Мужчины держатся подальше от тампонов. Она дала Роберто десять пятидесятифунтовых банкнот.

– Сделаешь в точности так, как я скажу. Когда ты встречаешься с ним?

– Завтра.

– Скажешь, что девушки в конторе сходят с ума, так как леди Джорджина заставляет работать до изнеможения для подготовки очень важного… «документа», так барон это называет? Очень важный бизнес-план, который она должна представить своим банкирам и адвокатам на следующей неделе. А ты достанешь для него копию, как только все будет готово.

Роберто был в недоумении.

– Ты хочешь, чтобы я отдал ему документы?

Нет смысла объяснять истинные намерения. Лучше, чтобы Роберто остался совершенно непосвященным в ее план. Джорджина подделает все цифры в отчетах, перепрограммирует компьютерные распечатки. Все это, конечно, пустое злобствование с ее стороны. Она может только предполагать, какие интриги Д'Орсанвиль пустит в ход, когда просочится информация о ее плане продажи акций.

Лучший для нее выход – ничего не делать, ничего не говорить, ничего не объявлять. Она единственный владелец своих компаний леди Джорджины Крейн. Пусть барон строит свои гнусные планы покупки контрольного пакета акций, в конечном итоге он обнаружит, что ничего не продано.

– Ты встречал зятя барона?

– Только его дочь. Tres chic. [40]

– А ее мужа?

– Нет. Она звонила ему и требовала, чтобы он присоединился к нам за ланчем.

– И..?

– Она была очень раздражена. Сказала, что увидит его в квартире.

По крайней мере, у Ника была какая-то честь. Или деликатность? Он не хотел стать свидетелем предательства ее любовника.

– Квартира. В Лондоне?

– На Итон-сквер.

Это было слишком хорошо для правды.

– Я думаю, что у тебя нет номера телефона?

При доле везения трубку снимет Ник Элбет. Но когда Джорджина уже подошла к телефону, ее пронзило беспокойство. Сверток, данный ей Ником, все еще в бельевом шкафу, куда она спрятала его?

– Роберто? Барон или его дочь не упоминали о пакете, который должен быть у меня?

Пока тот тряс головой в еще более глубоком недоумении, Джорджина, затаив дыхание просунула руку за полотенца. Сверток там, веревка все так же туго перетягивает бумагу. Она подняла трубку и набрала номер.

– Ник? Это ты?

Она узнала его голос, несмотря на французскую речь.

– Какой номер вам нужен?

– Подъедь в Челси Мьюз. Я буду ждать тебя дома.

– Извините, мадам. Боюсь, вы ошиблись номером. Джорджина отослала Роберто на работу в магазин.

– Делай в точности, как я тебе сказала. Если выполнишь все хорошо, следующий магазин, который открою, запишу на твое имя.

Если мадридец поверит в это, то заслуживает своего будущего разочарования. Пятьсот фунтов поддержат его, пока он не найдет новый источник дохода. Возможно, Ник сможет порекомендовать его Лягушке.

Неожиданно захотев чего-нибудь острого или соленого, она съела почти полную банку маринованных огурчиков за то короткое время, потребовавшееся Нику Элбету для поездки с Итон-сквер до Челси Мьюз. Он приехал на такси и появился, неся на руках собачку в бриллиантовом ошейнике.

– От Эспри? – спросила Джорджина.

Ник Элбет слишком нервничал, чтобы оценить упоминание места их первой встречи или найти что-нибудь смешное в ее реплике.

– В чем дело, Джорджина? Предполагается, что я выгуливаю эту чертову собаку.

– Что ты имеешь ввиду, спрашивая, в чем дело? Это ты исчез с лица земли.

– А ты была терпеливой Пенелопой, ожидающей меня все это время? Я знаю все о тебе и твоем игрушечном мальчике-испанце.

– Это вовсе не секрет.

Ник сделал искусное шоу из простого действия – взгляда на часы.

– Ты позвала меня сюда. Зачем?

– Ты знал, что твой тесть пытается погубить меня? Ник вяло улыбнулся.

– Звучит, как в викторианском романе.

– Д'Орсанвиль подкупил Роберто украсть мои личные бумаги, чтобы взять контроль над компанией, когда я начну распродажу акций.

– Когда ты узнала?

– Утром. Перед тем, как позвонить тебе.

– Ублюдок, – Ник медленно покачал головой. – Он обещал оставить тебя в покое!

– Ты обсуждаешь меня с отцом твоей жены!

– Разве ты не понимаешь? Он угрожал убить тебя!

– Это ни капли не забавно. Слезы наполнили его глаза.

– Ты не слушаешь меня. Он преследует ее. Мне надо повторить это по буквам? Физически. Он физически владеет Роксаной – Ник опустил глаза, не в силах встретиться взглядом с Джорджиной, и добавил: – И мной. Он точно так же овладевает и мной.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Черт подери, Джорджина! Какой тупой можно быть! Слухи – правда! Барон – мой отец! Роксана – моя сводная сестра! Вот почему мы так похожи. Мы одинаковые. Мы худшие половины друг друга. А он – наихудший из всех!

Любая другая женщина упала бы в обморок от такого признания. Джорджина не принадлежала к этому числу женщин.

– Когда ты догадался об этом? Или знал всегда? Ник поклялся, что не подозревал правду до дня, предшествующего его появлению в Челси на пороге ее дома на Новый год. Его родители встретили Д'Орсанвилей, когда отец после войны был офицером английской военной миссии в Париже. Когда Нику исполнилось два года, отец погиб на охоте. Мать жила несколько лет в Париже, а потом возвратилась в Девоншир. С раннего детства Ник проводил многие месяцы с Д'Орсанвилями, в их замке на Луаре или на яхте в Средиземном море.

– «Две горошины в стручке», так нас называли. Мы любили друг друга Джорджина, с дикой страстью невинных детей. До того дня, пока не открыли, что барон подсматривает за нами в специальное отверстие! Он отослал меня в мою комнату, а сам остался с ней и запер дверь.

Роксана никогда не рассказывала мне, что произошло. Помню, в то время я был всего лишь одиннадцати или двенадцатилетним мальчишкой. Я предпочел думать, что отец просто сделал ей страшный нагоняй. Потом он отослал меня обратно в Англию, в школу. Я не видел Роксану до того лета.