Чтение онлайн

Она уже почти дошла до дверей бара, как кто-то снова коснулся ее плеча.

Ну, это уже слишком! — возмущенно подумала Мелани.

Она не собирается больше играть в эти игры.

— В чем дело? — спросила она актера немного раздраженно.

Тот молча протянул ей деньги и поклонился.

— Нет-нет, — пробормотала Мел, отталкивая его руку. — Оставь себе, пожалуйста.

Он разыграл целую пантомиму, которая означала: его сердце принадлежит ей и он не может брать у нее деньги.

На клоуна и красотку-блондинку стали обращать внимание прохожие.

— Перестань! — сказала Мелани. — Ты же честно заработал эти деньги своим мастерством.

Актер принял кокетливую позу смущенного скромняги. Мел опять рассмеялась, тогда он осмелел и пригласил «даму сердца» в бар.

— Так, значит, это все было лишь поводом для знакомства?

— Но мне же удалось? — сказал он вдруг запросто, выйдя из образа.

Джек Вульф, офис которого располагался на верхнем этаже в том же здании, что и офис Труди Морган, тоже наблюдал забавную сцену, происходившую на площади. Это интересовало его больше, чем уговоры младшего брата.

— Ну, Джек! Это же несправедливо. Ты так меня опекаешь, так мною командуешь, словно ты мне отец, а не брат.

— Ты еще жалуешься? — отозвался тот и повернулся. — А к кому ты обращаешься, когда тебе нужно платить за квартиру? Или когда тебе нужны деньги, чтобы поехать на чемпионат по регби? Или когда…

— Хватит, Джек! — перебил его Том, которого не столько смутили упреки, сколько надоело слушать одно и то же. — У меня уже есть билет на чемпионат, который состоится в Мюрейфилде в эти выходные!

— Без сомнения самый дорогой. Прости, Том, но на этот раз английская команда обойдется без такого ценного болельщика, как ты. Я прошу тебя сделать кое-что важное для меня. Дело в том, что мне нужно уехать в Чикаго, — Том открыл, было, рот, чтобы возразить, но Джек продолжал: — А ко мне придут рабочие, чтобы починить окна, так что кто-то должен быть дома.

— Почему, черт возьми, это нужно делать именно в эти выходные?

— Потому что они плохо все сделали сначала и должны исправить. В утешение тебе сообщу, что им тоже это занятие не в радость.

— О, Джек, мне еще придется общаться со злыми рабочими! А разве Каролайн не может заняться этим делом. Ты, кажется, увидишь ее сегодня вечером…

— Мне придется отменить нашу встречу, Так что пострадаешь не один ты.

— Тогда позвони ей, она тебе не откажет.

— Слушай, я вовсе не хочу, чтобы Каро возомнила себя хозяйкой моего дома. Лучше попробуй похозяйничать ты, Том, и смирись с неизбежностью этого дела.

Что еще оставалось делать Тому? Он ужасно расстроился, но спорить со всемогущим братцем не хотел. Проглотив обиду, он только хмыкнул.

— Каро в качестве хозяйки?! — презрительно сморщился он, — Ты шутишь, Джек. У этой женщины напрочь отсутствует всякая хозяйственность. Ее и представить-то женой невозможно!

— Ну и прекрасно! Меня вполне это устраивает. Даже нравится, что она не такая, как большинство женщин. Домашние кошечки мне не по нутру, как тебе известно. Правда, женщины так искусно умеют притворяться… Во всяком случае, я не хочу рисковать…

— Почему?

— Что — почему? Почему я не хочу рисковать? Так ты же…

— Нет, не то, — перебил его Том. — Я все хочу тебя спросить: почему, черт побери, ты выбираешь себе таких холодных женщин, как Каро? Знаешь, кого она мне напоминает? Снежную Королеву. Ты не боишься заледенеть или обморозиться, когда спишь с ней? Я бы на твоем месте боялся.

— К счастью, тебе это не грозит, так что успокойся.

— Но нельзя же казнить себя всю жизнь, Джек!

— Казнить себя? — недоуменно воскликнул тот, но голос его сорвался, и Том густо покраснел, поняв, что явно перешел границы дозволенного.

Говорить с Джеком о прошлом, о его личной жизни было запрещено. Между братьями давно существует этот неписаный закон, и Том соблюдал его всегда. Когда умерла Лизетт, жена Джека, Том был слишком молод, чтобы понять, что происходит с братом, но потом, наблюдая за Джеком, осознал: нельзя, вытравив в себе все чувства, замыкаться в себе, нельзя загонять боль вглубь. Неужели Джек не понимает, что близкие отношения с такими женщинами, как Каролайн Хикей, красавицами без души и сердца, только погубят его? Но сказать брату об этом открыто, Том не решался, вот и сейчас он сделал попытку, как всегда не вовремя, а теперь жалеет.

— Извини, Джек, — пробормотал Том. — Не стоило мне говорить об этом.

Джек только махнул рукой и снова повернулся к окну. Актер на площади пытался вовлечь в свою пантомиму какую-то девушку… Нет, не какую-то, а ту, с которой Джек столкнулся в туристическом агентстве. Да, она до сих пор в плохом настроении, отказывается участвовать в маленьком шоу… Неожиданно для него она вдруг улыбнулась.

Какая у нее прекрасная улыбка! — подумал Джек. Кажется, даже на площади стало светлее… В нем самом вдруг что-то перевернулось, на мгновение на душе стало тепло и радостно, но вместе с тем он неожиданно осознал, что страшно одинок. Никто ему так не улыбнется…

Тогда, в дверях агентства, он держал ее за плечи, смотрел на нее и видел в ее глазах боль, растерянность, отчаяние. Его охватило желание обнять эту девушку, успокоить, помочь ей… Но он привык быть осмотрительным в проявлении чувств к людям. Если бы было нужно спасать какую-то фирму, компанию, он знал бы, что и как надо делать. А как же быть с живым человеком?

Когда-то Джек попробовал взять на себя ответственность за жизнь другого. Ничего хорошего из этого не получилось. Поэтому он больше не собирается рисковать.

Актер и девушка направились в бар. Клоуну проще — рассмешил, поговорил, пошутил. И, кроме того, у клоуна маска, за которой можно спрятаться.

Джек повернулся к брату.

— Тебе понадобится ключ, — сказал он деловито. — Знаешь, как открывать? — Он объяснил хитрости нового замка и собрался уже уходить, но задержался, строго посмотрев на Тома. — Ах да! Хотел тебя предупредить…

— Знаю-знаю! Никаких вечеринок, — со вздохом опередил его тот.

— Вот и хорошо, что ты все понимаешь.