Любовный треугольник
Шрифт:
Да бред это… не могла она…
Или могла?
Разворачиваюсь, большими шагами пересекаю холл и вхожу в зал. Сканирую его, но Оли не нахожу. Мариам стоит с группкой девушек, о чем-то легко болтая.
Находясь под действием адреналина, буквально подлетаю к ней и не рассчитав силу, хватаю за руку и дергаю к себе.
– Давид? – удивленно распахивает глаза сестра.
– Где Оля?
– Ушла только что. А что?
Блядь…
Сжав челюсть, отпускаю её и направляюсь к выходу. Мне нужно её увидеть. В глаза посмотреть…
Пока иду, трясёт всего, как в лихорадке. Из холода в жар бросает и обратно. Ускоряю шаг. Ещё и ещё. Быстрее…
Проношусь по коридору, боясь, что упущу.
Выбегаю на улицу, спускаюсь по ступеням и вижу стройный силуэт в золотистом платье, садящийся в такси.
– Оля!
27 Оля
Первая любовь - любовь последняя! Нежная и пошлая, а теперь лишь - прошлое. Только! От её мне не найти спасения, Как небес пророчество, гордость и терпение, Пропасть в одиночество - совпадение...
(с) И. Аллегрова и Слава
Оборачиваюсь и замираю, так и не сев в автомобиль.
По телу судорога проходит, когда Давид размашистым шагом направляется в мою сторону.
Нет, не надо.. я и так всю свадьбу, как на иголках была. Не могла в их с Ани сторону смотреть, и все равно так или иначе делала это.
Слова Мариам о том, что он всё ещё любит меня снятся мне по ночам, поэтому я отчаянно пыталась найти им опровержение. Удостовериться в том, что у них всё хорошо. Смотрела, как танцуют, разговаривают. Его жена улыбалась, а я сгорала заживо.
По мере приближения Давида, сердце начинает биться быстрее и быстрее.
Что-то не так. Он всю свадьбу вел себя сдержанно, а сейчас…
Сейчас он подходит, дергает меня за руку, отрывая от такси и захлопнув дверь, обхватывает моё лицо горячими ладонями.
– Скажи, что это неправда, - требует, сжимая мои щеки.
– Что? О чем ты?
– Скажи, что ты разорвала наши отношения не из-за моей матери!
Меня словно гранитной плитой прибивает. Чувствую, как от лица кровь отливает и к ногам устремляется. Голова идёт кругом, окружающий мир плывёт.
Карие глаза мечутся по моему лицу, губы сжаты, челюсть стиснута.
– С чего ты взял? – шепчу как можно холоднее. – Давид, это бред…
– Не ври мне! Не смей врать сейчас, Осипова! – рявкает, нависая надо мной и не выпуская из сильных рук.
Щеки болеть начинают от того, как он их сжимает, но я даже не чувствую этого.
Как Мариам могла рассказать ему? Зачем?
Хватаю ртом воздух, но наполнить легкие кислородом не получается.
– Давид…
– Оля, правду! – чеканит сквозь плотно сжатые зубы, - Я заслуживаю знать как все было.
Горло невидимой рукой сдавливает и там образовывается шипящий ком.
Опускаю взгляд, потому что смотреть на него нет никаких сил… Перед глазами плывет от стремительно собирающихся слез.
– Я не хотела, чтобы ты узнал… - шепчу очень тихо, но знаю, что он слышит.
– Вы ехать собираетесь? – оба вздрагиваем от недовольного голоса водителя такси, в которое я так и не села.
Поднимаю глаза и вижу с каким ужасом Давид смотрит на меня.
– Алло, парочка… мне долго ждать?
– Езжай, - грубо отрезает, не отрывая от меня взгляда.
На заднем плане раздаётся фырканье, и автомобиль с визгом покрышек срывается с места.
Ни я, ни Давид на это не реагируем. Внутри хаос раскручивается, ураганом нас над землей поднимает.
– Зачем, Оля… - спрашивает, словно задыхаясь. Отрывает от моего лица руки и обхватывает ими свою голову.
– Зачем ты это сделала?
Мне так холодно становится. Будто изнутри мороз распространяется. Уже знакомый мне, ставший родным. Мы с этим морозом срослись за столько лет и почти что стали единым целым.
– Ты же видишь, что сейчас происходит с Мариам, - произношу сквозь слезы, - я не могла позволить тебе пережить подобное. Я знаю, как ты любил своих родителей. И если бы однажды ты пожалел, что выбрал не меня…
– Я бы никогда об этом не пожалел, - эмоционально выдыхает он…
– Ты не можешь этого знать, - качаю головой… - А я бы не пережила того, что из-за меня ты лишился семьи. У Мариам хотя бы ты есть. И если не дай Бог что-то случится с Демьяном, ты никогда её не бросишь. А у тебя бы не было даже её…
– У меня была бы ты… - будто по венам лезвием проходится.
– Но не было бы больше никого…
– Но была бы ТЫЫЫ, - его руки снова оказываются на моем лице, выжигают ожоги, распространяют болезненный огонь…
Дрожащими пальцами он проводит по моим щекам…
Глаза в глаза… как тогда, раньше… когда он смотрел на меня с любовью и нежностью.
Боже, он правда любит меня… все ещё любит… вдруг четко осознаю я…
По тому, сколько боли в карих глазах, сколько отчаяния, вины и злости…
– Ты соврала…
– Потому что, если бы сказала правду, ты бы меня не послушал….
– Ты отказалась от нашей любви…
Быстро-быстро мотаю головой, накрывая его ладони своими и чувствуя, как сердце еще немного и разлетится на тысячи частей.
– Я никогда не отказывалась от нашей любви… Просто.. – судорожно вдыхаю, - я просто хотела, чтобы ты был счастлив, Давид.
Он тяжело прикрывает веки, упираясь своим лбом в мой и дышит так же, как и я – открытым ртом, медленно и глубоко…
Будто даётся ему это также сложно, как и мне…
– Что же ты наделала, Оля…
Проведя носом по моим волосам, рывком прижимает меня к себе, а я в этот момент будто в пропасть лечу. Теряю опору, не чувствую земли под ногами.
Ладонями вжимаюсь в каменную грудь, слыша, как за ребрами лихорадочно колотится его сердце.
Зажмуриваюсь, по щекам текут слезы. Ноги слабеют, стоять удаётся через силу. Сгребаю в кулаки белую рубашку и тихо всхлипываю.
– Что ты наделала…
Не помню, когда Давид сжимал меня так сильно. В последний раз между нами всё было иначе. Он был сильным, но жестким, даже в чем-то жестоким, сейчас же… сейчас он просто душит меня, так сильно прижимая к себе, а я готова вот так умереть в его руках…