Любовный треугольник
Шрифт:
Их заменила страсть. Им теперь правило безумное желание, которое он не умел даже скрыть! Пожирал хозяйку компании взглядом, не обращая внимания на окружающих, подкарауливал ее в коридорах. Наверняка охранник и кто-то еще уже видели их выходящими вместе из лифта: среди сотрудников начали бродить сплетни о его романе со Светланой Георгиевной – Ирка ему рассказала. И многие «доброжелатели», с ее слов, моментально связали одно с другим: у юного провинциала Самойлова новая должность благодаря новому качеству «при дворе». Он – любовник Светланы!
Только она одна об этом не знала. Да еще, пожалуй, Сергей Андреевич оставался в неведении. Видимо, не нашлось смельчаков, готовых «раскрыть глаза» генеральному директору.
Глеб бросил внимательный взгляд на Афанасия Михайловича. Интересно, он тоже в курсе? Тоже считает его банальным альфонсом?
– Что нового? – Глеб попытался отогнать неприятные мысли и даже улыбнулся поварихе, расставлявшей перед ними тарелки.
– Хорошего мало, – мужчина вздохнул, – вчера вечером на удочку чуть не попались.
– Один или группа? – Глеб насторожился.
Изобретательность воров приводила его в отчаяние. Дня не проходило без того, чтобы преступники не придумывали новые способы краж. В последний месяц особенно популярными стали хитро организованные групповые налеты.
– Шайка, – доложил Афанасий Михайлович, – шесть человек. Двое, как водится, отвлекали на кассе: по карманам товар рассовали. А четверо других в это время выносили серьезный товар.
– Поймали?
– Никак нет, – он опустил глаза, – спасибо покупательнице одной, она увидела, кричать начала. Воры со страху товар покидали и побежали к машине.
– Но тех-то, на кассе, задержали?
– Нет, – ответил Афанасий Михайлович, – охрана погналась за этими, четырьмя. А кассир…
Увидев выражение лица Глеба, он умолк.
Самойлов боролся с собой. Подобные истории приводили его в дикую ярость, и огромных усилий стоило в такой ситуации промолчать. Но он дал себе слово: не вымещать злость на подчиненных. Нет никакого смысла в том, чтобы действовать криком: он по себе помнил, что к любым истерикам и ору человек привыкает. Попросту перестает реагировать. Сотрудников надо учить, если не учатся – увольнять.
– Глеб Александрович, – с нажимом произнес начальник охраны, – потерь удалось избежать.
– Отлично! – процедил Глеб.
– Нам если бы это, – осторожно произнес Афанасий Михайлович, – камеры на входе. Мы бы по номеру машины этих воров нашли.
– Камеры будут сегодня, – проговорил руководитель.
После неприятных новостей обед превратился в пытку. Глеб чувствовал свою беспомощность и злился на юный возраст – будь он хотя бы ровесником Афанасия Михайловича, спокойно, но жестко высказал бы ему в глаза все, что думал!
Афанасий Михайлович глотал и давился. Глеб запихивал в себя ложку за ложкой, не ощущая ни температуры еды, ни вкуса. Только закончив есть, он понял, что рассольник, наверное, был слишком горячим: нёбо оказалось обожжено и облезало теперь тонкими лоскутами.
Нет! Не понимал он, как так можно работать! Зря он лично ведет справочник по всем происшествиям?! Зря внедрил процедуру рассылки с подробным описанием действий воров?! Так же просто – принять к сведению и заранее проработать с сотрудниками варианты действий по ситуациям!
Информацию о групповых налетах в супермаркеты передали несколько дней назад. Разъяснили, как действуют преступники, сколько человек бывает в команде воров. Неужели нельзя подготовиться и разработать процедуру оперативных действий с учетом индивидуальных особенностей каждого магазина?! Везде же планировки разные, организация торгового зала и подсобок, расположение дверей. Как может офис прописать пошаговую инструкцию для каждой бригады? Чем тогда будут заниматься такие Афанасии Михайловичи?!
Мало им того, что хозяйка компании уже на грани нервного срыва из-за финансовых проблем и жуткой неразберихи, которая вдруг началась на рынках всего мира. Так они еще хотят доконать Светлану Георгиевну этими убогими кражами! Диверсанты!
Глеб попросил минеральной воды, заплатил за обед и заставил себя успокоиться. Конечно, нет никакой диверсии. Все дело в самом обычном человеческом факторе: разгильдяйстве. Видимо, действительно придется ему самому, шаг за шагом, писать для охраны каждого магазина инструкцию и потом учить начальников по безопасности, как надо работать. Страшно себе представить, сколько времени это займет. Ладно. Несколько толковых ребят у него уже есть – помогут, а всю службу безопасности надо будет учить.
А чем еще ему заниматься?! Домой торопиться не надо, спит он по пять часов в сутки, если вообще удается уснуть. А так все больше меряет шагами комнату в Отрадном. Единственная трата времени – дорога домой. Пора и это исправить: снять квартиру поближе к офису. Конечно, однокомнатная в центре будет стоить намного дороже, но с новой зарплатой он может себе это позволить.
Глеб решительно встал из-за стола и вышел в торговый зал. Афанасий Михайлович неохотно побрел за ним следом, и Самойлов, не оборачиваясь, спиной чувствовал его ненавидящий взгляд.
У прилавков с горячим столом и салатами выстроилась очередь. Глеб улыбнулся невольно: знал он, что новшество – продажа готовых блюд – появилось в супермаркетах благодаря Светлане Георгиевне. Это она поддержала идею Маслова, она нашла деньги на покупку оборудования и реализацию проекта. Господи! Сколько же в ней сил и терпения! Не всякому мужчине удается работа, с которой она справляется. И, главное, умеет предвидеть рынок. Глебу, например, и в голову не могло прийти, что люди бросятся в магазины за готовыми продуктами. Казалось бы, дома готовить дешевле.
А получилось идеальное решение! Днем в супермаркеты стекались сотрудники офисов, расположенных по соседству, а по вечерам заходили женщины, которые успевали делать карьеру, но не могли возиться на кухне. Об одиночках, вроде него самого, и говорить нечего. Глеб чуть ли не каждый вечер заходил в магазин за ужином, да и по выходным часто выбирался не дальше родного супермаркета в Отрадном. Не будешь же готовить на одного или ходить в ресторан в одиночестве. Хорошо, если неугомонный Жолан объявлялся и вытаскивал его куда-нибудь. Иногда отец к себе приглашал: несколько раз, после того как Глеб передал ему деньги, устраивали семейный обед по воскресеньям.