Чтение онлайн

–А точнее? – впился в меня немигающим взглядом директор.

–Я должна связаться с Интарсом Радзивиллом, – спокойно пояснила я, – важно, чтобы наша маленькая тайна осталась нераскрытой, и единственный способ удостовериться, что наследник моей покойной тетушки не спутает нам карты, это провести с ним… предварительную работу. Короче говоря, я знаю, что делать, у меня свои методы, и позвольте мне не посвящать вас в их суть.

–Меньше знаешь – крепче спишь, – недвусмысленно выразил свою позицию Эмиль Ренатович, – если я вас правильно понял, вы просите у меня номер телефона Радзивилла?

–А также электронную почту и иные каналы, по которым я могу отправить ему сообщение, – расширила список я, – представить не могу, чтобы в управляющей компании не было актуальных контактов жильцов. Как-то же его уведомили о пожаре?

–Этим занималась Нонна Николаевна, – переложил ответственность на секретаршу Тагалдызин, – но думаю, если бы она не дозвонилась Радзивиллу, я бы об этом знал. Но сегодня Нонна Николаевна ушла домой…

– Но она же не унесла с собой компьютер, где хранятся сведения о жильцах, – усмехнулась я, – пойдемте в приемную и вместе посмотрим базу.

–Вообще-то это строго конфиденциальные сведения, – напрягся Эмиль Ренатович, – Интарс Радзивилл может и суд на «Жилсервис» подать…

–Не волнуйтесь, этого не будет, – клятвенно пообещала я, -послушайте, вы же сами видите, что я хожу по лезвию бритвы, и осторожность – это первый залог успеха. Моя задача – не допустить, чтобы Радзивилл добрался до нотариуса, и я непременно выполню ее в лучшем свете. Вести переговоры о продаже, числящейся за ним комнаты придется вам, ну или риелторам, меня это не касается, однако, доля Макушевской – это моя забота, и я даю слово, что на репутацию «Жилсервиса», а заодно и на вашу, не ляжет тень. По-моему, все честно и справедливо.

– Вы затеяли криминальную аферу, – исключительно серьезным тоном предупредил меня директор, -представляете, чем вам это грозит?

–Думаю, у вас уже была возможность убедиться, что я неплохо знаю отечественное законодательство, – невозмутимо парировала я, – но иногда цель оправдывает средства.

–А если ваш план провалится, не произойдет ли так, что в стремлении обелить себя вы начнете валить на меня вину? – щелкнул пальцами Тагалдызин, – я хочу, чтобы вы знали, Доминика, я помогаю вам не из корыстных побуждений. Мной движет исключительно желание облегчить жизнь всему подъезду, в котором проживают достойные и уважаемые люди, заслуживающие тишины и покоя. Восьмая квартира была источником сплошных проблем для остальных жильцов, и я нарушаю букву закона, чтобы расселить наконец эту многострадальную коммуналку и избавить людей от неприятного соседства.

–Вы поступаете как мудрый и заботливый руководитель, – восхитилась самоотверженностью Эмиля Ренатовича я, – у меня нет сомнений, что ваши благие дела воздадутся сторицей, а вы, в свою очередь, не забудете про мое скромное вознаграждение.

ГЛАВА XI

В компьютере секретарши Тагалдызин копался настолько долго, что я уже грешным делом начала опасаться, не саботирует ли он таким образом достигнутые между нами договоренности, однако, после длинной череды мучительных попыток добраться до нужного файла, директор управляющей компании успешно обнаружил искомое и с торжествующим видом объявил:

–Готово! Вот он, голубчик, Радзивилл Интарс Альгиманто… Стоп, а отчество где?

–Судя по всему, Альгиманто – это и есть отчество, только записанное на литовский манер, – резонно предположила, – скорее всего, это производное от имени Альгимантас, достаточно популярного в Прибалтике.

–А, ну, тогда понятно, это, например, как у нас по-татарски правильно говорить не Эмиль Ренатович, а Эмиль Ренат – улы, -провел аналогию Тагалдызин, – ладно, Альгиманто, так Альгиманто, нам-то какая разница, верно? Посмотрим, что у нас тут на него имеется…Два мобильных номера, вот этот, по-моему, вообще не местный, e-mail и вроде бы всё. Подождите минутку, сейчас я сделаю вам распечатку.

–Спасибо! – я спрятала в сумку аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги и, на прощание одарив директора многозначительным взглядом, уверенно направилась к двери, – увидимся через полгода.

–Доминика! – заставил меня обернуться резкий оклик Эмиля Ренатовича, – а свой телефон вы мне не оставите?

–А зачем? – с мастерски разыгранным недоумением приподняла брови я, – в случае необходимости я сама выйду на связь. Всего доброго, приятно было познакомиться!

Воспользовавшись тем, что Тагалдызин впал в краткосрочный ступор, я поспешно ретировалась с места событий и практически бегом спустилась на первый этаж. Я без малейших проволочек миновала пост охраны, вышла на парковку и уже через мгновение сидела за рулем своего автомобиля. Дождь к этому времени успел прекратиться, но температура продолжала понижаться, и машина ощутимо выстыла изнутри. Впрочем, я пребывала в таком эмоциональном возбуждении, что меня регулярно бросало в жар, поэтому похолодания я особо и не почувствовала. Я выехала на дорогу, встроилась в непрерывно движущийся транспортный поток и включила радио, а когда из динамиков полилась музыка, до упора выкрутила громкость, чтобы заглушить шум в голове. Под сводами черепной коробки хаотично метались мысли, мешая сосредоточиться на управлении автомобилем, и учитывая, что по пути в «Жилсервис» я и так на год вперед насобирала штрафов, мне совсем не улыбалось в разы усугубить свое незавидное положение. При переборе нарушений дорожные инспекторы направляли нерадивых водителей на пересдачу, и если бы я и дальше воображала себя Шумахером, то непременно лишилась бы прав. Я попробовала хотя бы приблизительно прикинуть, сколько раз камеры видеонаблюдения зафиксировали, как я игнорирую запрещающий сигнал светофора, существенно превышаю скорость или объезжаю пробку по встречной полосе, но даже навскидку у меня вышла такая жуткая цифра, что я предпочла не портить себе настроение. Да, мои неправомерные действия могли стать причиной аварийной ситуации, а то и чего похуже, но, к счастью, сегодня всё обошлось без фатальных последствий, а что до штрафов, так заплачу, как миленькая, куда деваться…

Уже на подъезде к дому я вдруг вспомнила, что в холодильнике у меня можно катить шаром. Аппетита у меня в общем-то не было, но я понимала, что недавняя беседа с Тагалдызиным стоила мне колоссального объема энергии, и если я оперативно не восполню потраченные ресурсы, то организм неизбежно взбунтуется и в знак протеста погрузится в безвольную апатию, дабы попусту не расходовать драгоценные калории. Честно говоря, у меня не было никакого желания заниматься пополнением продовольственных запасов, но я волевым усилием заставила себя свернуть в сторону супермаркета и без особого разбора накидать в корзину наиболее ходовые продукты и базовую мыломойку. Уже в машине меня вдруг одолел острый приступ мигрени, и я со стоном стиснула разламывающиеся виски – нестерпимая боль постепенно приобрела монотонный, ноющий характер, локализовавшись в области затылка, и мне было тяжело даже просто открыть глаза. По-хорошему, человеку в подобном состоянии и вовсе нельзя было садиться за руль, но у меня напрочь притупился инстинкт самосохранения, и я решительно выжала сцепление. О том, что мои действия несут угрозу для участников дорожного движения, я в тот момент почему-то не подумала, и лишь задним числом осознала, какому существенному риску я подвергала водителей и пешеходов. Бог миловал меня от попадания в ДТП, и домой я доехала без эксцессов, но совесть все равно не умолкала, и впредь я зареклась поступать с такой вопиющей безалаберностью. Кое-как я вытащила из багажника пакеты, взвалила свою ношу на плечо и медленно поплелась по тротуару.

У дверей квартиры меня вдруг осенило, что мой телефон молчит на протяжении всего вечера. Устав от настойчивых звонков Нитиевского, я перевела мобильник в беззвучный режим, а потом благополучно об этом забыла. Но вопреки моему подспудному страху, уведомления о десятках пропущенных вызовах на экране отсутствовали – похоже, за прошедшие часы мной и вправду никто не интересовался, и, вероятно, сие обстоятельство должно было меня только порадовать. Я по-прежнему была не готова к разговору с шефом, и меня не волновало ничего, кроме новостей из американского госпиталя. В машине я с замиранием сердца слушала новостные выпуски, но вместо свежей информации о «Хитмене» в эфире звучала всякая политическая ахинея – обмусоливались грядущие выборы в парламент, подробно освещался визит президента в одну из арабских стран и велись жаркие дебаты о целесообразности увеличения государственного финансирования военно-промышленного сектора. Тем не менее я прекрасно понимала, что как бы не угнетала меня затяжная неизвестность, стабильность вселяла надежду на лучшее. Интернет-сайты пестрели громкими заголовками, спортивные эксперты соревновались в негласном конкурсе на самую креативную версию случившегося, родственники Агапова просили журналистов уважать их частную жизнь, а промоутер, тренер и прочие члены штаба пока воздерживались от комментариев. На основании вышеизложенного я могла сделать сразу несколько выводов. Во-первых, Ян был жив, и это, пожалуй, единственное, что действительно имело для меня значение. Во-вторых, медики так до сих пор не выяснили, что стало причиной комы, а лучшие умы современности и поныне безуспешно бились над этой «загадкой тысячелетия». В-третьих, семья «Хитмена» вынуждена была держать круговую оборону от вездесущих репортеров, так и норовящих сунуть свой любопытный нос в палату и нащелкать кучу сенсационных фотографий. Ну, а в-четвертых, Агапову в любую секунду могло стать хуже, а в реанимации, как ни крути, работали далеко не боги. Я бы многое отдала за возможность постоянно быть в курсе событий, но врачи видели во мне персону нон-грата, наглую обманщицу, без зазрения совести выдававшую себя за супругу пациента, а для Таи я была коварной разлучницей, попытавшейся разрушить крепкий брак, в котором вот-вот должен был родиться третий ребенок.

Я прекрасно отдавала себе отчет, что если завтра утром я, как ни в чем не бывало, приду на работу, коллеги будут сверлить меня презрительными взглядами и шушукаться за моей спиной. Никто не скажет мне ни единого слова сочувствия, никто не поддержит меня в моем горе, и никто не протянет мне руку помощи…пусть даже сугубо психологической. В преставлении всех этих людей я не заслуживала и малой толики сострадания: беспринципная любовница, посягнувшая на чужого мужа, подлая гадина, начисто лишенная элементарной морали, гнусная тварь, пиявкой присосавшаяся к богатому и знаменитому мужчине – именно так обо мне думала большая часть женского населения, а желтая пресса лишь старательно подливала масла в огонь. Мои фотографии активно тиражировались в сети, и я даже толком не удивилась, когда дотошные писаки атаковали мой рабочий акаунт предложениями об эксклюзивном интервью. Ян «Хитмен» Агапов был безумно популярен по всему миру, а в нашей стране его можно было смело назвать поистине культовой фигурой. «Хитмена» знали все от мала до велики, его любили и ненавидели, им восхищались и клеймили «мешкобоем», но и преданные обожатели, и злостные хейтеры в едином порыве приникали к телеэкранам, как только Агапов выходил на ринг. Трансляция боя с Дворжаком собрала миллионы зрителей, и все они без исключения видели в VIP-ложе таинственную «Леди X». Но когда меня волновало общественное мнение? Я сама выбрала свой путь, и пусть он завел меня в глухой тупик, я обязана была найти выход из лабиринта, тем более в моем распоряжении теперь имелась нить Ариадны.

ГЛАВА XII

В ненастные дни в Столице темнело по-осеннему рано. Создавалось впечатление, что на улице не сентябрь, а как минимум середина ноября, и я бы не испытала особого изумления, если бы наутро увидела за окном последствия ночного снегопада. Я давно привыкла, что с климатом по всему миру творилось черт знает что, и достаточно философски относилась к резким колебаниям температуры, но тяжелые тучи, стремительно гонимые ветром по нависшему над городом небосводу, неизменно действовали на меня угнетающе в любое время года. До наступления календарной зимы оставалось еще почти три месяца, однако, нынешняя осень внезапно выдалась настолько суровой, будто морозы серьезно вознамерились прийти в Столицу со значительным опережением графика, и я тешила себя слабой надеждой на то, что погодная аномалия имеет краткосрочный характер и не продлится дольше недели. Центральное отопление в квартирах пока не включили, и домашний термометр совсем не радовал меня своими показаниями. В итоге я вынуждена была облачиться в теплую пижаму и шерстяные носки, но все равно чувствовала себя довольно некомфортно. Мне надо было срочно поесть, причем, желательно чего-то горячего и питательного, и я через не могу отправилась на кухню готовить ужин.