Чтение онлайн

— То, как вы... Даже когда я была моделью, никто меня так не рассматривал.

— Извините. — Малоун смутился. — Это у меня чисто профессиональное. Понимаете, я должен смотреть на вас именно так. Поэтому позировать для портрета всегда не просто. Мне нужно тщательно изучить ваше лицо и тело. Если хотите, вы должны определенным образом в меня впитаться. — Он сделал паузу. — Могу я спросить вас кое о чем?

Она насторожилась.

— За завтраком мы выяснили происхождение моего имени. А как насчет вашего?

— Я не пони...

— Ваше имя.

— Ах вот вы о чем. — Казалось, Сиена почувствовала облегчение. — Тут все очень просто. Я родилась в маленьком городке в Иллинойсе. Там же провела детство. Мои родители по происхождению итальянцы, причем бабушка с дедушкой (не помню уж с чьей стороны) родом из Сиены. Есть такой старинный город в Италии. Здесь мои папа с мамой провели медовый месяц. Вот откуда у меня это имя.

— Я так и подумал, что ваши родители итальянцы.

— Их уже нет. В двенадцать лет я потеряла и мать, и отца. Почти одновременно.

— Извините, — пробормотал Малоун.

— Мама погибла в автомобильной катастрофе, а через два месяца отец умер от инфаркта. Не выдержало сердце.

— Вы их любили?

— Странный вопрос. Конечно. А разве возможно как-то иначе относиться к родителям?

— Ну, бывают разные ситуации.

— Со своими родителями вы, наверное, не ладили.

Малоун уже жалел, что затеял этот разговор.

— Мне кажется, ладил. Особенно с отцом. Это было несложно, потому что я его ни разу в жизни не видел.

Тишину разорвала пулеметная очередь. Малоун посмотрел в сторону открытой двери. Стреляли где-то справа от Монастыря.

— Это не действует вам на нервы?

— Я уже привыкла. — Сиена передернула плечами. — Меня беспокоят сейчас долгие паузы. Что-то похожее я испытывала, когда жила на Манхэттене. Там так привыкаешь к шуму уличного движения, который не стихает даже ночью, что когда вдруг становится тихо, становится не по себе. Иногда я даже просыпалась посреди ночи.

— Я вас понимаю.

В углу стоял стул. Деревянный, с высокой спинкой. Малоун взял его и поставил на свету.

— К сожалению, он не очень удобный. Наверное, лучше принести диванную подушку...

— Не нужно, — поспешно произнесла Сиена и уселась. — Я должна чем-нибудь заниматься?

— Заниматься? Ничем. Просто сидите.

— Но как вы хотите, чтобы я сидела? Голову повернуть направо или налево? Глаза вверх или вниз?

— Сидите так, как вам удобно. — Малоун взял большой эскизный альбом и коробку с угольными карандашами. — Учтите, сейчас у нас всего лишь подготовительный период.

— В таком случае, вы не возражаете, если я встану?

— Только поверните лицо в мою сторону.

Угольный карандаш заскрипел по бумаге.

— Фотографы не допускали, чтобы я стояла неподвижно, — произнесла она через некоторое время. — Мне предписывалось постоянно двигаться. Обычно включали ритмическую музыку. Экспонированную пленку фотограф быстро передавал ассистенту, а сам переходил к другой камере. Так проходила работа в студии. И все это ради одного удачного кадра. Иногда работал вентилятор, направленный на мои волосы. Использовались и другие ухищрения.

Малоун оторвал руку от листа.

— Что-то не так? — спросила она.

— Для меня чем меньше вы будете двигаться, тем лучше. Иначе портрет получится неудачный, и ваш супруг останется недоволен.

— А разговаривать мне разрешается? Фотографы, например, очень не любили, когда я начинала болтать.

— Сколько угодно. — Малоун сделал еще несколько штрихов угольным карандашом, затем вырвал лист из альбома и положил на стол.

— Неудачный? — встревожилась Сиена. — Я слишком много двигалась?

— Для начала годится. — Малоун взял альбом и начал новый эскиз. — Я ведь сейчас только изучаю натуру. Придется сделать много эскизов, чтобы прочувствовать вас насквозь.

— Много — это сколько?

— Несколько десятков.

— Фотографы, с которыми я работала, иногда делали за сеанс больше сотни кадров.

— У меня это займет больше времени.

Сиена улыбнулась.

— Вот так, — обрадовался Малоун. — Замечательно. Постарайтесь подольше сохранить это выражение.

— Мадам, вы не желаете пообедать?

Малоун повернул голову. В дверях стояла горничная в переднике.

— Так рано?

— Месье, уже почти два.

Малоун смутился. Стол позади него был завален эскизами.

— Я так заработался, — сказал он, обращаясь к Сиене, — что даже не смотрел на часы. Вы, должно быть, измучились.

Она сидела на стуле.

— Немного. Но с вами было так интересно беседовать. — Сиена посмотрела на горничную: — Спасибо. Мы сейчас придем.

— Интересно?

Щурясь от яркого солнца, Малоун последовал за Сиеной на террасу. Содержание их разговора вспоминалось смутно.

— Я уже очень давно ни с кем так долго не разговаривала. — Сиена села за стол и кивнула горничной, чтобы та подавала.

— Конечно, ваш муж так занят, — предположил Малоун.

Сиена промолчала, но у нее были такие глаза, что ему стало ясно: с Белласаром у нее долгих бесед не бывает.

— Вы действительно никогда не видели своего отца?

Вопрос этот застал Чейза врасплох. Только через секунду он сообразил, о чем идет речь.

Сиена смутилась:

— Не отвечайте, если вам неприятно.

— Отчего же. Можно поговорить и об этом. Дело в том, что... — Малоун сделал паузу. — Моя мать пила. И у нее была куча любовников. Так что претендентов на роль моего отца было много.

— У конюшни вы упомянули что-то о своем дедушке.

— Отец матери. Первое время она постоянно перевозила меня из штата в штат, куда следовала за очередным сожителем. А потом дедушка забрал меня к себе. Именно у него на ферме я начал впервые рисовать.