Чтение онлайн

Белка же наоборот, сразу обратила внимание на мое состояние. Она расспросила меня о том, что произошло, а затем, несмотря на мои протесты, заставила меня раздеться, снять трусики и показать ушибленную киску. Картина произвела на нее самое тревожное впечатление. Я не могла видеть всего, да и не очень - то хотела красоваться перед Белкой, но она с помощью зеркала показала мне мою страдалицу. Но я этого не ощущала, киска моя вся онемела. Я не чувствовала ее. Прокладочка, вся пропиталась кровью и присохла, мы с трудом ее отделили. Действительно, вся промежность и киска стали сине-фиолетовыми, губки безобразно распухли и вывернулись, местами они треснули, на них виднелись следы крови.

Белка встревожилась не на шутку и сказала, что мне надо срочно в больницу. Но я решила, что лучшего варианта, чем обратиться за помощью к Эмми у нас не было. Не обращая внимание, на мои вопросы, Белка развила бурную деятельность по моему спасению. Она завалила меня на диван, поменяла на мне белье и подстелила чистую тряпочку под трусики. Затем она расспросила, как дозвониться до Эмми и связалась с ней.

После кратких расспросов Эмми немедленно послала за нами машину. Не давая, мне встать Белка собрала, мои вещи. Своих вещей с собой у нее не было, но я настояла, что бы она забрала с собой все то, что я ей подарила. Перед выездом она проводила меня в туалет, где я с большим трудом и сильной болью помочилась. Спустя час мы уже были у Эмми.

Эмми очень обрадовалась нашему возвращению и одновременно озаботилась, моим состоянием. Она коротко расспросила меня о самочувствии и тут же стала принимать меры к моему лечению. Эмми позвонила сыну своего мужа, с которым мне предстояло познакомиться в ближайшее время, и попросила его приехать, что бы осмотреть меня и назначить лечение.

Сын профессора, как и его отец, был медик от бога, это был его единственный сын от первого брака. Сыну было уже за тридцать лет, но он рано получил ученую степень и работал в НИИ, где директором был его отец. От отца он унаследовал талант доктора и еще что-то такое, что влекло к нему людей и что заставляло их свято верить в его умение врача.

Эмми хотела положить меня в клинику, что была тут же, но я уговорила ее отпустить меня в свою комнату, где я продолжу лечиться. Белка, которая все время была рядом, оживилась и принялась горячо убеждать Эмми в том, что именно она будет ухаживать за мной все это время. Эмми стала расспрашивать ее, что она умеет делать в плане медицины, и я впервые услышала, что Белка умеет делать массаж и не просто обычный, но и специальный и что она этому училась и имела долгую практику.

Я, конечно, промолчала, какой массаж у нее получается лучше всего, только пару раз перехватила на себе умоляющий взгляд Белки. Эмми все еще не очень-то доверяла Белки и попросила ее вернуться для беседы после того, как она проводит меня в мою комнату.

Перед уходом я попросила Эмми, что бы она разрешила Белки пожить вместе со мной. Моя комната была просторной, и в ней вполне хватило бы места для нас обеих.

Когда мы добрели до моей комнаты и я, наконец-то, улеглась, Белка разложила мои вещи и перед беседой с Эмми спросила меня, что ей отвечать, а о чем не стоит говорить. Я же сказала, что бы она была с Эмми предельно откровенной, и не утаивая ничего, ответила бы на все ее вопросы. С этим напутствием Белка вышла.

Я чувствовала себя очень скверно. Разболелась голова, меня стало знобить, мне показалось, что у меня поднялась температура. Я, не раздеваясь, залезла в постель и провалилась в тяжелом сне.

Я проснулась от нежных прикосновений Белки. Она сидела на краешке постели в белом медицинском халате и шапочке и слегка поглаживала мою руку.

– Ты что, украла вещи у врача? – Спросила я не привычно хриплым голосом.

Белка рассмеялась и коротко рассказала мне о разговоре с Эмми и ее решении принять Белку в качестве младшего медицинского персонала в клинику и о том, что она теперь будет все время со мной.

Она рассказала о том, что Эмми попросила ее ухаживать в первую очередь за мной, и что теперь мы будем жить вместе.

Я очень хотела узнать подробности ее разговора с Эмми, но Белка смеялась и не стала откровенничать. Она только сказала, что ей впервые за долгие годы поверили и ей так хорошо, как уже не было давно после разрыва с мамой.

Белка сказала мне, что ей Эмми очень понравилась и не только как Босс, но и как женщина. Она сказала мне, что если бы не я, то она бы все сделала для того, чтобы быть с Эмми вместе. Я разозлилась на нее за эти слова, а Белка, желая меня еще сильнее распалить, заявила, что грудь Эмми как раз такая, о которой она мечтала всю жизнь. Особенно хороша такая женщина на четвереньках.…

– Представляешь, сказала мне Белка, заигрывая, - Как груди болтаются в разные стороны, когда любят таких женщин.

Белка достигла желаемого результата, так как я, неожиданно зло и едко стала цеплять ее словами;

– Ты маньячка и окончательно падшая девка. – Обиженно заявила я.

– В тебе нет ничего святого, один секс у тебя на уме!

– Тебе, наверное, без разницы с кем, лишь бы тебя пронимало до самой твоей похотливой матки!!!

Я заревела. Мне было больно, мне хотелось, чтобы меня пожалели, чтобы обо мне позаботились и ухаживали за мной. Мне было жалко себя.

Белка гладила мою руку, волосы. Она и бровью не повела, на мои обидные слова.

– Теперь - то я окончательно убедилась, как ты ко мне относишься. – Сказала Белка.

– То, что я услышала сейчас, меня необычайно обрадовало.

– Ты такая же, как и я, ревнивая сучка! – Я еще сомневалась, любишь ли ты меня, но теперь, после твоего такого горячего признания все мои сомнения прочь!!!

– Иди ко мне, дочь моя. И Белка полезла ко мне рукой под одеяло.

Я все еще злая, всхлипывала и несмело отталкивала ее руку, которая уже бродила по груди, нежно перебирала пальцами мой вялый сосочек.

– Ого! – Сказала Белка. – Да у тебя, родная, температура! – Ты просто горишь.

Я действительно температурила. Белка быстро раздела меня и расстелила постель, затем уложила меня и ушла к Эмми. Я опять забылась в дреме.

Проснулась я от шагов и тихого разговора. Глаза я не открывала, слушала. Голоса Эмми и мужского голоса доносились до меня как бы издалека. Они говорили о том, чтобы перевести меня в клинику и там лечить.

Я открыла глаза и, не здороваясь, сказала, что бы меня никуда не переводили, что за мной уже есть уход и я буду стараться быстрее вылечиться. Затем я замолчала и смотрела то на Эмми, то на светило.

Сын был удивительно похож на своего отца, но худой, в очках. Правильные черты его лица наводили спокойствие. Он говорил просто, и голос его был красивым, немного глухим и с нотками баса. Он мне сразу понравился. Особенно, когда попросил меня раздеться для осмотра и как-то так застенчиво и мягко улыбнулся.