Чтение онлайн

Около 16-метрового судна, являвшегося собственностью Фатимидских халифов, затонувшего приблизительно в 1025 году, неподалеку от бухты Серче, Афоня встретил Катю. Сложно сказать, чье удивление было большим. С одной стороны, Катя считала, что его уже нет в этом мире. С другой, Афоня к этому времени совсем забыл ее.

– - Вот так новости! Ты не мог хотя бы просто сообщить, что с тобой все хорошо?– начала диалог Катя. - Я посчитал так будет лучше! – Посчитал он... Так, пойдем отсюда, пообщаемся в другом месте... – Еще пару фотографий и пойдем!

Радость Кати от встречи с другом, которого не видела более полугода превышала обиду на столь долгое молчание с его стороны. За столиком в кафе беседа продолжилась.

– - Ну, рассказывай. Что у тебя нового? – Пик болезни пройден. Живу новой жизнью. – А еще?

– - По-прежнему одинок. Но живу у подруги. – О, как!

– - Просто дома ремонт полным ходом идет...

– - Решил все кардинально поменять?

– - Ну, можно и так сказать...

– - Где ты остановился? – сменила тему Катя, не задумываясь о том, что за этим последует...

– - В "Мариотт Бодрум". Кстати, мне надо отправить отчет на работу. Потом можем прогуляться.

– - Я не против.

– - В какой отель ты заселилась?

– - В Бодрум Спа... Номер 357.

– - После отчета, я за тобой заеду.

– - Хорошо.

Попрощавшись С Катей, Афоня отправился в номер отправить заключительный отчет о турецком курорте Бодрум. Освободившись к позднему вечеру, он вызывает такси. У отеля его ожидает тонированный черный Ситроен с зелеными передними фарами. Афоня садится в машину, включает в смартфоне песню "Зеленоглазое такси" и под впечатлением от неожиданной встречи с прошлым едет к Кате.

Купив по дороге бутылку вина и красную розу, он поднимается в номер Кати. Встретив друга, она принимает розу, кидает ее на кровать, и бросается на Афоню. Ему ничего не остается, как поставить вино на пол и поддаться неожиданно вспыхнувшей страсти Катерины. Брюнетка с зелеными глазами, мягкий чарующий аромат духов, нежное тело в крепких объятиях - все, что ему так не хватало эти полгода.

За дверью страстей,

Под покровом безумия,

На фоне огней,

Словно лаву Везувия,

Мы разлили с тобой

С полной чаши терпение,

Задушили покой

За одно лишь мгновение,

Растоптали любовь

И все чувства убили,

Смешали с дикостью кровь,

Все проблемы забыли.

Мы слились воедино,

Словно Волга и Дон

Чтоб сорваться лавиной

Под столь сладостный стон...

Прижав Катю к стене, Афоня дразнит ее короткими поцелуями и медленно срывает с нее одежду. Оставшись лишь в

нижнем белье, она обхватывает Афоню ногами. Он подымает ее, крепко прижимает к себе и несет к кровати. Насладившись нектаром любви, Афоня бросается с Катериной на кровать и примыкая к ее груди с удвоенной энергией страстно целует...

Утром Катю разбудил бокал всю ночь простоявшего на полу у двери номера вина.

– - Может это и есть любовь?– начала диалог Катя с ноткой надежды в голосе. - Не думаю. От той любви, что была, только страсть и осталась.

– - И что будем делать?

– - Ничего. Нас сильно тянет друг к другу, но будущего у этих отношений нет.

– - Почему же?

– - Страсть и платонические отношения - вещи очень разные. А у нас все сводится к сексу.

– - Ну, так может, без него попробуем?

– - Надолго тебя хватит?

– - Тут я соглашусь. Ты, пожалуй, прав.

Опять пропадешь?

– - Нет.

Афоня оделся и уехал в "Мариотт Бодрум". В этот дождливый день ему предстоит с полной уверенностью, что все сделано правильно, вернуться домой. Катя остается на курорте, наедине со своими чувствами к Афоне...

– 17-

По возвращению на работу у Афони состоялся непростой разговор с Валерием Степановичем. Фрилансера на неопределенное время отстранили от командировок в зарубежные курорты. Однако Афоне удалось уговорить начальника предоставить ему хотя бы командировки внутри страны. После разговора с Валерием Степановичем он принялся за редактирование фотографий с Бодрума.

Дома за ужином Марина предложила Афоне устроить субботний вечер в стиле готики. Поэт категорически не воспринимает готику, но отказывать подруге не стал. Из рассказов о готике Афоня понял, что у него много ложных представлений о ней. К теме смерти готы относятся ровно так же, как и обычные люди. Готы не являются замкнутой общиной или сектой, в которую никого не впускают. Готом может стать любой, кому это действительно близко. Они иногда встречаются, иногда общаются постоянно, но тем не менее каждый гот существует сам по себе. Готы более обособленны друг от друга, чем члены других субкультур. Они очень любят одиночество. На дух не переносят телевизионные передачи, вульгарную рекламу, стандартность, пошлость и ограниченность.

На самом деле готы не ограничены ни в стиле и цветовом тоне одежды, ни в выборе музыкальных жанров. Они почитают мрачность скорее для подчеркивания своей обособленности от обычных людей, нежели зацикленности на ней.

Возникнув в поздних семидесятых за пределами музыкально-клубной сцены, течение постепенно охватило Европу и Северную Америку. Адепты культуры являли собой примеры яркого артистизма, интеллектуальности и жадного любопытства ко всему происходящему. При этом они испытывали насущную потребность само выражаться недопустимым для общества образом. Внешне это выглядело подобно панкам 70-х, но с мозгами и хорошими манерами. Иными словами, готы, как и сторонники культуры панк, разделяли чувства отчуждения и разочарования к обыденности, но выражали их в более интеллектуальной и менее разрушительной манере. Что же касается самого слова "гот", то оно, будучи связанно с литературным и художественным жанрами, замечательно выражает основное настроение субкультуры.