Чтение онлайн

На втором этаже — комнаты. Когда–то в этом доме жили его родители. Только отец рано погиб, а мама умерла почти следом.

Он был в то время маленьким, и воспитывала его бабушка, которой уже нет.

В комнате ванны не было, но был душ, — это тоже радовало. Наконец я не буду таскать воду вёдрами.

Моя спальня была напротив его. В комнате — кровать, комод и шифоньер, небольшой трельяж с зеркалом, в котором имеются несколько выдвижных ящичков.

Мне понравилась комната. Пока я разбирала вещи, Себастьян приготовил ужин.

— Вкусно,— похвалила я его за приготовленный ужин.

— Ты тоже хорошо готовишь,— проговорил он, внимательно поглядывая на меня.

Я не знала как вести себя с ним. Вроде муж, но поползновений с его стороны не было.

«Что ж, милый, твой ход. Пока открываться не буду, боюсь твоей реакции на мою маленькую тайну. Нужно немного привыкнуть друг к другу. »

Мыть посуду он решил сам, отослав меня отдыхать после нежного поцелуя.

Я лежала на кровати, вспоминая первые встречи с ним. И тогда я ясно поняла, что он мне сразу понравился, только меня сдерживал мой менталитет. А теперь придётся привыкать к другому.

С его слов, оборотни, а он им является, живут пятьсот лет. Начинают стареть после четырехсот лет, и смотрит он сейчас на меня с его точки понятия. Посмотрим, что будет дальше. Долго он будет бегать от истинной пары.

«Ох, и злая ты, Оленька. Нравится же он тебе, и ты ему нравишься. Что тянуть…. Нет, подожду, он должен принять меня. Истинность для него тоже была сюрпризом. И мне надо привыкнуть. Нравиться — одно, но я его мало знаю…. Опять заморочки с моего мира. Твои парни не слишком стеснялись, сразу залезли в постель. Да… у них совсем другие понятия, —» с такими мыслями я уснула и не почувствовала, как Себастьян присел около моей постели и смотрел некоторое время на меня.

Тяжело вздохнув, он ушёл спать, надеясь, что всё встанет на свои места.

Утром он позавтракал и ушёл в лавку, а я занялась домашними делами. Подоив козу, сделала сыр, приготовила пельмени и суп.

«Я не спросила его, придёт на обед или нет? »— размышляла, иногда поглядывая в окошко. Завидев его, входящего во двор, очень обрадовалась.

— Умывайся, кормить буду,— приветливо улыбаясь, стала накрывать на стол.

— Проголодался, как волк,— рассмеялся он.

— Как дела?

— Всё в порядке.

Мы оба чувствовали какую–то недоговорённость между нами.

И, самое главное, мы её знали, но я поняла, что он не сделает первый шаг. Слишком дорожит моим присутствием и боится его потерять.

Он только иногда обнимал меня и нежно целовал. Он держал себя в рамках и большего себе не позволял.

Однажды ночью, когда он ушёл в свою комнату, я решилась. Накинув халат, зашла в его комнату. Он стоял у окна и глядел на тёмное небо.

Услышав шум, обернулся. Медленно я подошла к нему и прижалась. Он нежно меня обнял.

Постояв некоторое время, он поднял меня и посадил на кровать, медленно стал снимать халат. Сняв бретельку ночной сорочки, он стал мягко целовать шею, затем, обхватив голову руками, он прильнул к губам.

Его ласки и поцелуи были осторожными, лёгкими, и было ощущение от какого–то чувства недозволенности. Он боялся и не верил тому, что сейчас происходило между нами.

И только мой стон сорвал его с этого тихого и нежного касания. Поцелуи стали настойчивые и жадные. Он пил моё дыхание, заставляя сильнее вжиматься в его тело.

Зарывшись в его волосы, я не отпускала его, целуя так же жадно, как он.

Он вошёл в меня быстро и напористо, просто почувствовав, что у нас не было больше сил на любовную прелюдию.

Мы оба жаждали наслаждения и удовольствия. Рык и стон прозвучали одновременно с взрывом внутри, и разлилась теплота, дарящая наслаждение и удовольствие каждой клеточке моего тела.

Остальное время ночи мы неторопливо дарили нежность и любовь друг другу.

Утром почувствовала лёгкое поглаживание. Это Себастьян рукой гладил моё лицо. На меня смотрели изумлённые и восхищённые глаза.

— Хельга… как… невероятно,— и уже нежные поцелуи накрыли меня. Поцелуи были торопливые и жадные, будто он боялся, что мой образ исчезнет с минуты на минуту.

И его губы накрыли мои, выпивая меня и наполняя нестерпимым желанием испытать блаженство вместе с ним.

Отдышавшись от головокружительного наслаждения, мне пришлось поведать мою историю с самого начала.

Он слушал внимательно и в конце моей истории подытожил:

— Выходит, у тебя три пары, которые где–то ещё бродят, но могут появиться…. А пока ты только моя, и я буду наслаждаться тобой один. Пусть они подольше побродят, никогда не видел таких дурачков, которые отказывались бы от своих пар. И выходит, на людях тебе придётся ходить под иллюзией. Жаль, я бы хотел, чтобы все видели, какая у меня красивая жена. Одни тёмные глаза чего стоят, как тёмная вода в море. Так и хочется окунуться в них! А губы— чувственные и сладкие. Дай мне их попробовать ещё раз….

И я утонула в его нежном поцелуе.

Потихоньку привыкала жить в городе, за это время жизни в уединённом доме отвыкла от городского шума. Громкие голоса соседей, шум повозок и крики возниц доносились до моего слуха.

Себастьян работал в своей лавке, я занималась домом. Было легче справляться с домашними делами, когда на подхвате мужские руки.

Пока было лето, мы ездили за ягодами и грибами. А рыбалка доставляла нам большое удовольствие.

«Моя запасливая хозяйка»,— меня так часто называл Себастьян, когда я с удовольствием заготавливала запасы на зиму. Мой мир вертелся вокруг моего мужа, который отвечал мне своей любовью.

— Милый, а как ты относишься к детям?— спросила его, когда мы в один из таких солнечных дней сидели у реки после удачной рыбалки.

Река несла свои воды, омывая небольшие камешки. Лес шумел листвой, с которыми играл ветер, птицы весело щебетали, перескакивая с ветки на ветку. Ярко светило солнце, и по небу плыли перистые облака.

— Я бы очень хотел понянчить своих детей, — ответил он, прижимая меня к себе. Его голос был наполнен тоской, он знал, что дети рождались очень редко. Это была боль несбыточных надежд.

— А сколько у вас женщины ходят беременными?

— Девять месяцев. А почему ты спрашиваешь? — он повернул меня к себе и заглянул в глаза. Увидев ответ, он судорожно вздохнул.

— Милая, скажи, что это правда….

— Правда, весной ты будешь папой,— зарылась руками в его волосы.

— Милая… любимая… единственная…— мягкими невесомыми поцелуями он покрывал моё лицо.

Мы долго сидели на берегу реки, крепко обнявшись. В его объятиях чувствовалось спокойствие и защищённость.