Чтение онлайн

— Это почему же? — удивился Стас

— Ну, сделай по-своему. Набивай себе шишки. Учись премудростям дипломатии семейной жизни, — усмехнулся Шурик.

— И что будет, если сделаю по-своему? — поинтересовался тот.

— Там увидишь. Откуда я знаю, что придумает твоя Анна? Но сексуальная диета тебе обеспечена, — продолжая насмешливо щуриться, ответил он.

— Ладно, я иду сдаваться, — вставая, сказал Оболенский.

— Ну, Господи благослови, — иронично проронил ему вслед Шура.

— Да пошел ты! — огрызнулся Стас.

Елена ожидала в приемной. Ровно в 11часов из кабинета Радченко вышел высокий мужчина атлетического телосложения. Черные вьющиеся волосы были затянуты сзади в косичку. Мельком взглянув на журналистку, он сухо произнес: " Проходите", — и открыл дверь своего кабинета. Оболенский уселся за стол и жестом пригласил Елену садиться. Такого приема журналистка не ожидала. Обычно ей приветливо улыбались и даже делали комплименты с первой минуты общения.

Станислав Георгиевич был в импортном черном костюме, сидевшем безукоризненно. Елена, знавшая в этом толк отметила, что на нем очень дорогие — фирменная рубашка и галстук. Создавалось впечатление, что Оболенский только что вышел из дорогого бутика. Интересно, он всегда так шикарно одет или по случаю встречи с московской журналисткой, — подумала Лена.

Глубоко посаженные, темно карие глаза Станислава Георгиевича, обрамленные густыми черными ресницами, смотрели на журналистку холодным и неприветливым взглядом.

И с этой мумией я буду говорить о любви, — с ужасом представила молодая женщина.

— Елена Владимировна, — обратился к ней Оболенский без тени улыбки, — можно узнать, как вы вышли на Люсьену Борисовну?

— Меня с ней познакомила Юлия Валентиновна, ее одноклассница.

— Ну хорошо, в принципе, это уже не важно, — заметил он.

— Скажите, в какой форме вы намерены делать передачу, где вы собираетесь снимать, и сколько времени это займет? — продолжил Станислав Георгиевич все тем же деловым тоном.

— Обычно съемки ведутся в домашней обстановке, в виде вопросов и ответов. Насчет времени сказать трудно, все будет зависеть от вас, от вашего желания отвечать или не отвечать на интересующие меня вопросы, — несколько оробевшим тоном ответила Елена.

Зазвонил телефон, Оболенский извинился и стал с кем-то разговаривать.

Боже мой, все больше приходя в замешательство, — думала Лена. Он полностью держит инициативу в своих руках. Разговаривает со мной так, будто мы заключаем сделку купли-продажи.

В это время в кабинет вошел Шура. Такой же высокий и мощный. Но в отличие от Оболенского, он широко улыбался и прямо светился благожелательностью. Радченко был русоволосым, голубоглазым красавцем. Прямо Ален Делон, — подумала Лена.

— Какие люди в нашем захолустье! — воскликнул Шура, подходя к журналистке и целуя ей руку. — Какому богу мы должны быть благодарны за счастие лицезреть вас, Елена Владимировна? — продолжил он, усаживаясь напротив.

— Богу Гименею, — ответила Лена, с улыбкой глядя на галантного красавца.

— Елена Владимировна, так на какое время мы назначим съемку? И когда? — обратился к ней Оболенский.

— Мне бы хотелось начать сегодня, — ответила Елена, — а время назначьте сами.

— Хорошо, сегодня я могу освободиться пораньше. Часов в 15 вас устроит?

— Конечно. Ваш адрес я знаю и приду сразу с оператором.

— Я пришлю за вами машину в 14.50.

— Может не стоит, наша гостиница рядом, — возразила Лена.

— Я пришлю за вами машину, — повторил Оболенский, — это не обсуждается.

— Елена Владимировна, — с улыбкой обратился к ней Шура, — вы не будете возражать, если мы с женой тоже будем присутствовать? Все-таки этот грозный начальник, — он покосился на Оболенского,

— наш самый ближайший друг.

— Я вам буду очень благодарна за такую любезность, — с самой обворожительной улыбкой ответила журналистка.

Когда Елена ушла, Шура накинулся на Стаса.

— Ты совсем офонарел? Набычился, рыкаешь, как лев. До смерти бабу напугал.

— Честно говоря, в душе я надеялся, что она пошлет меня к черту, — со вздохом ответил Стас.

— Размечтался! Она к тебе не на свидание пришла, а работать, — заметил Шура.

Часов в двенадцать Елене на мобильник позвонила Люсьена.

— Ну, как дела, Леночка?

— Кошмар! Согласиться-то Станислав Георгиевич согласился, но как я с ним о любви говорить буду, не представляю, — обреченно ответила журналистка.

— Что? Нагнал на тебя жути наш Стасик? Не обращай внимания. В жизни он совсем не страшный. Вот увидишь. Просто у него имидж такой. В пределах офиса срабатывает условный рефлекс, — не улыбается и разговаривает только официальным тоном.

— У Оболенского один голос чего стоит! Кровь в жилах стынет. Мне кажется, он и улыбаться-то не умеет. А вот в вашего мужа я просто влюбилась. Такой красивый, такой галантный.

— А еще такой вредный, такой хитрый, — со смехом продолжила Люся. — Перед молодой женщиной он, конечно же, как павлин хвост распустил. Знаешь, Лена, есть такая поговорка, что где хохол прошел, там двум евреям делать нечего. Так вот, где прошел мой обаятельный и улыбчивый Шурик, там четырем евреям нечего делать.

— Ой, что уж вы такое про мужа говорите.

— Да нет, Леночка, я шучу. Они, вообще-то, оба мужики славные. И совсем еще не старые и не нудные. У них душа молодая. А Стаса не смущайся. Он получше других о любви говорить умеет. Такую песню собственного сочинения для своей Анюты на свадьбе спел. Я тебе потом кассету покажу.

— Люсьена, я надеюсь, вы на съемке будете? — спросила журналистка.

— Обязательно! — ответила Люся. — Давай до встречи, и держи хвост пистолетом.

Господин Оболенский, как и обещал, прислал за телевизионщиками машину, и в 15 часов они уже звонили в дверь. Открыла Люсьена. Все прошли в зал.

— А где мужчины? — поинтересовалась журналистка у Анны.

— Стас там что-то на кухне колдует, Шура ассистирует, — ответила Аня, — сейчас выйдут. Лена, я думаю, что если беседа будет идти в домашней обстановке, то Стасу не надо быть в костюме и при галстуке? — поинтересовалась она.

— Конечно, нет! Это же не официальная встреча, — ответила Лена.

— Ну, слава богу, а то я измучилась в сомнениях.

— А что, Станислав Георгиевич сам готовит? — удивилась журналистка.

— Лена! Да Макаревич отдыхает, когда у плиты Стас, — с улыбкой ответила Анна. — Он пришел около двух часов и даже на кухню нас с Люсей не пустил. Сказал, что такую обаятельную молодую женщину, он угостит своим фирменным блюдом.