Чтение онлайн

Авторитетные родители контролируют своих детей, знают, когда, где и с кем находится их ребенок, но умеют и доверять ребенку. Например, если ребенок получил плохую оценку, на предложение мамы поговорить с учителем способен ответить, что предпочтет это сделать сам. Авторитетная мама доверится ребенку, который чувствует, что в его силах самостоятельно справиться с проблемой. Но она, конечно же, поговорит в конце дня с ребенком, спросит, как прошла беседа с учителем, дабы удостовериться в успешном решении проблемы.

У детей, чьи родители используют авторитетный стиль воспитания, достаточно высокая успеваемость в школе. Самооценка у таких детей высокая, а социальные навыки развиты очень хорошо, они способны сами принимать решения. Это уверенные в себе дети, которые не только стараются быть активными на уроках, но и с радостью участвуют в жизни школы, всегда открыто выражают свое мнение, помогают другим и с раннего возраста способны сопереживать.

Иногда события в жизни происходят так быстро, что мы не успеваем остановиться и задуматься о целесообразности принятого решения. Вы встречаете любимого человека, женитесь или выходите замуж, рождается малыш. После длительных поисков устраиваетесь на хорошо оплачиваемую должность и со временем преуспеваете в лавировании между домом и работой. Ваша когда-то яркая и насыщенная жизнь плавно перетекает в серые будни, и вы начинаете действовать по инерции, механически выполняя взятые на себя обязательства.

Многие книги и статьи убеждают вас в существовании врожденных родительских инстинктов. Со временем вы и сами начинаете верить, что, воспитывая ребенка, все делаете правильно. Постепенно и вовсе перестаете сомневаться в себе и в своих родительских способностях и успокаиваетесь, пока не происходит нечто из ряда вон выходящее, что выбивает вас из колеи. Ко мне обратилась Марина, мать шестилетней девочки.

Миловидная женщиналет тридцати недоверчиво разглядывает меня, теребя пальцами ремешок дамской сумочки. Набравшись смелости, она произносит:

– Знаете, я в первый раз обращаюсь к психологу. Кажется, мне нужна ваша помощь.

Она поспешно берет салфетку со столика, промокает выступившие на глазах слезы:

– Моей дочери Флоре шесть лет. Несколько дней назад я случайно подслушала ее разговор с подругой. Не знаю, о чем они говорили, но я отчетливо слышала, как подруга задала моей дочери вопрос: «А как твоя мама?». Тут я услышала ответ своей дочери… Что мать ее злая, вечно сердится на нее и что она не может со мной разговаривать.

Марина опустила глаза и, прикрыв ладонью рот, залилась слезами. Несколько минут мы сидели молча. Женщина успокоилась, выпрямилась в кресле и, подняв опухшие от слез глаза, посмотрела на меня вопросительно.

– Это очень тяжело – слышать, что ваша собственная дочь воспринимает вас таким образом. Расскажите мне о ней. Какая она? Какой была в младенчестве?

– Она всегда была очень тяжелым ребенком. Когда была маленькой, ей постоянно требовалось мое внимание. Я, помню, буквально падала с ног, таская ее на руках днями напролет. Сама не успевала ни поесть, ни душ принять. Это был какой-то ужас, – произнесла она, закатив глаза. Вновь вспомнив недалекое прошлое, женщина приободрилась, смахнула со лба светлую прядь волос и продолжила:

– Когда ей был год и восемь месяцев, дочка начала вести себя очень агрессивно по отношению к другим детям. Это происходило везде: в парке, в детском саду. Она просто приближалась к ребенку и била наотмашь. Воспитатели постоянно жаловались на нее, наказывали. Если я выходила гулять с ней в парк, то все мамочки, завидев нас, бросались врассыпную. Мне было безумно стыдно за нее и за ее поведение. Ее ведь и пальцем никто никогда не тронул, наоборот, она была единственной и любимой дочкой и внучкой.

Как будто стремясь опередить ход моих мыслей, она добавила:

– В нашей семье также никогда не было никаких проявлений агрессии между мной и мужем. Ведь это первое, о чем обычно думают окружающие.

– Это действительно вывод, который напрашивается сам собой. С чем же это поведение было связано? – осторожно спросила я.

– Как-то абсолютно случайно я познакомилась с женщиной. Она оказалась специалистом по раннему развитию. Она мне объяснила, что агрессия проявлялась из-за того, что дочь не говорила до двух с половиной лет. Помню, меня это очень злило. Я брала ее, сажала напротив себя и, как мантру, повторяла: «Скажи „мама“, скажи „мама“». А дочь смотрела на меня как-то нагло, вызывающе, и такое было ощущение, что она делает это специально.

– Да, действительно, часто, если ребенок не может выразить свои чувства через слова и ощущает фрустрацию, он проявляет агрессию, – подтвердила я.

– Вы понимаете, – печально продолжала Марина, – я очень много времени проводила с ней вместе, столько вкладывала в нее. Вышла на работу, только когда ребенку исполнилось два года. С трех месяцев читала ей, гуляла с ней, рассказывала, показывала птичек. С трех лет вожу ее на кружки ежедневно: гимнастика, рисование, математика. Она же всегда была какая-то нелюдимая, подруг у нее не было, только детсадовский друг, с которым они носились как угорелые в саду, в парке. Сейчас вроде все стало получше. Флора пошла в первый класс, у нее появились подруги.

– Замечательно, – подбодрила я женщину. – У вас есть еще дети?

– Да, у меня еще одна дочь, ей три года. Но с ней все иначе. Она другой ребенок, с ней намного легче.

– Вам легче с ней, потому что она вторая в семье? Или потому, что у нее другой характер?

– Наверное, потому что вторая. Со старшей я, помню, обливалась потом, пока купала ее, меняла подгузники, – так нервничала, а с младшей уже все было понятно. Но и характер у младшей, Фионы, полегче: она спокойная, ласковая, шустрая, правда. Вечно то лезет в стиральную машину, то из шкафов все вытаскивает, однажды захотела побегать по магазину, чуть не потерялась. Я думала, сойду с ума от страха.

– Сейчас вы описываете столь же нелегкий характер, но ваше отношение к нему кажется другим. По вашим словам, вам было сложно со старшей девочкой. Вы были неопытны, переживали из-за запоздалого речевого развития. Возможно, дочь не оправдала ваших ожиданий, и вы злились на нее. Она чувствовала это и выражала фрустрацию агрессией. Но вашей девочке всего шесть лет. Вы все еще можете изменить отношения с ней. Какой матерью вы хотели бы стать для нее?

У Марины на глаза вновь навернулись слезы: