Чтение онлайн

– Что-то мне кажется, ты опять хочешь меня поддеть, – проворчал Стикс. – Во-первых, я один из самых красивых обитателей Преисподней! Во-вторых, один из самых высоких бесов!!!

– Да, ладно тебе! Я не хотел сказать ничего обидного, – оправдывался Сеня, – просто не могу понять, зачем?

– Вдруг здесь окажется какой-нибудь человечишка, пребывающий в измененном состоянии сознания и увидит меня…

– Каком состоянии? – не понял Сеня. – Чего ты сейчас сказал?

– Проще говоря, пьяный в дугу, – пояснил Стикс. – Ты же наверняка слышал выражения, вроде «допился до чертей»? Так вот, это то самое состояние и есть. Лучше я приму облик какого-нибудь земного создания.

– Ну давай. Раз надо, то надо, – Сеня кивнул. – И в кого ты превратишься?

– В розового, матушку твою, пони! – бес потихоньку начинал выходить из себя, то ли от бесконечных вопросов, то ли от обиды на нелестные комплименты его внешности. – Отвернись!

– Зачем?

– За тем, что превращение возможно только в условиях полной концентрации, а когда на тебя смотрят, ни о какой концентрации не может быть речи!! – Стикс перешёл на крик. – Ты тупой, да, Сенечка?!!!

«Ого! Это ж надо, как мы себя любим, самого высокого и самого красивого! В аду среди прочих образин он, может, и модель, но, встретив такого «красавца» на улице, самый обыкновенный человек просто умрет от сердечного приступа или, в крайнем случае, обделается. Впрочем, не стоит лишний раз злить моего самовлюбленного помощника и лучше впредь не поднимать тему о эстетических особенностях его рогатой морды…» – отметил Сеня про себя, ожидая, пока завершится превращение.

– Готово! – наконец отозвался Стикс.

В качестве альтернативы бесовской морде он выбрал обличье ворона. Черная птица, каркнув, уселась на железный козырёк, свисавший над входом в павильон «Наследие» и каркнула снова, замахав крыльями, словно призывая удивленного Сеню прикрыть рот и заняться делом. Тот решил взять быка за рога без лишних слов, однако для начала с потенциальным клиентом пришлось подружиться. Как поётся в известной вариации одной не менее известной песенки: с голубого ручейка начинается река, ну а дружба начинается с бутылки…

В магазине Сеня купил пузырь «Паленушки». Подойдя к недовольному пьянице, он предложил:

– Сообразим?

– Чего? – пробурчал тот, не понимая, какое «счастье» ему ниспослал Бахус. – Иди отсюда!

– Значит, выпить не поможешь? Досадно… Ну тогда пока, – Сеня развернулся, делая вид, будто собирается уходить.

– Э, погоди! – до выпивохи вдруг дошло, что упускать такую удачу, как минимум грешно и Бахус никогда не простит ему столь опрометчивого поступка. – Погоди! Выпить, говоришь? Выпить я помогу! Кто ж откажется помочь доброму человеку?!

– Правда? – Сеня изобразил на лице искреннюю радость. – Вот и отлично! Слушай, а может у тебя товарищ есть, а? Сообразили б на троих!

– Товарищ-то есть, да вот только хватит ли нам на всех водовки вкусненькой?

– А за это не переживай! – Сеня махнул рукой. – Если надо, я ещё куплю!

Знакомство, можно сказать, состоялось. Никита или Никитос, если для ближайших друзей, пригласил Сеню в соседний двор, где на лавочке одиноко сидел его корефан Сергей, или попросту Сега, если опять-таки для ближайших друзей, к которым относились все щедрые собутыльники. Дружбан Никитоса, ждал возвращения жены, которая ушла на работу рано утром, так и не дождавшись своего благоверного с очередного пьяного загула, начавшегося ещё вчера вечером. Лысый бородач с большим пивным пузом выглядел намного опрятнее Никитоса – по крайней мере, на его куртке не было грязных пятен, а на джинсах, пусть и слегка потертых, Сеня не заметил ни одной заплаты. Увидев пузырь «Палёншуки», купленный новым «другом», Сергей воспрянул духом и не задумываясь согласился продолжить знакомство дома у Никитоса, который жил в кирпичной пятиэтажке напротив. Ворон, вернее Стикс, в вороньем обличье, всё это время следовал за тремя джентльменами, подружившимися на почве алкоголизма, перелетая с одного дерева на другое.

Сеня не спешил заходить в подъезд. Глядя на своих новых друзей, он подумал: «Семён Алексеевич, ты же прекрасно знаешь, кто перед тобой – типичные представители вида алкоголикус обыкновенус, которым твоя бутылка как мёртвому припарки! Кажется, имеет смысл купить ещё одну, а то и две, на всякий случай…»

Дружбаны крайне положительно восприняли предложение прихватить ещё парочку пузырей «Палёнушки». Развернувшись, компания двинула в «Наследие» за добавкой. Короче говоря, через полчаса дома у Никитоса на кухонном столе возвышалась «батарея» из трех бутылок горькой.

«Блин, а я думал, у меня дома хронический бардак и триндец во всех смыслах!» – удивлённо подумал Сеня, глядя на рваные обои, потрескавшийся потолок, разбросанную по полу одежду, цветочные горшки, в которых давно ничего не росло, кроме «посаженных» хозяином окурков, двери в комнаты, покрашенные белой масляной краской, потускневшей за прошедшие годы, и свалку пустых бутылок в углу.

Собственно, ничего удивительного, а для людей, подобных Никитосу, даже неплохо, в целом, если не придираться по мелочам и сделать скидку на маргинальщину. За окном Сеня увидел ворона, внимательно следившего за происходящим в квартире – разумеется, Стикс никуда не делся и всё это время находился почти в самой гуще событий.

Распивая горькую, джентльмены попутно выяснили, ху из ху. Никитос за свои без года сорок лет сделал карьеру запойного пьяницы. Лет пятнадцать назад хозяин обветшалой квартиры был женат и даже завел со своей супругой парочку сорванцов. Семья оказалась совершенно несовместима с разгульным образом жизни – в итоге Никитосу пришлось выбирать между пьянством и семьёй, которая, как ты уже догадался, мой дорогой читатель, утонула в пучине сорокаградусного напитка. Пять лет супруга терпела постоянные загулы своего благоверного, а потом в один прекрасный день собрала вещи и переехала с детьми в родительский дом, а ещё через год подала на развод, поняв, что почти бывший муж не собирается останавливаться. С тех пор Никитос больше ничего не слышал об утраченной семье, да и слышать в общем не хотел, потому как квасить гораздо веселей без супруги, обременившей его существование парочкой спиногрызов.

Сега оказался моложе корефана почти на пять лет. Второй пьянчуга был женат и время от времени даже перебивался случайными заработками, когда жена совсем уж проедала плешь, но в основном обязанности добытчика материальных благ лежали на хрупких плечах его супруги. Посиделки на шее у благоверной Сега считал абсолютно нормальным положением вещей, поэтому, когда глупая баба возмущалась хроническим тунеядством супруга слишком уж рьяно, тот вразумлял её парочкой звонких «лещей», а иногда и фингалом, который потом приходилось замазывать тремя слоями тонального крема. Сега иногда практиковал рукоприкладство и в отношениях со своей двенадцатилетней дочкой, чьё уважение к горе-папаше таяло с каждым днём.

– Переходный возраст, видите ли у неё! – возмущался антипод великого и ужасного Макаренко. – Да мне похуй!!! Папка сказал, значит сказал! Не грех и врезать мелкой лярве – пусть уважает батю!

– Точно! – кивнул Сеня, мысленно выругавшись: «Козёл ты, Сега, самый настоящий!» – и предложил: – А давайте ещё по одной?

– Давайте, мужики! – радостно поддержал Никитос.

– Так, господа, – Сеня решил перейти к делу, – хотите, чтобы у вас водка никогда не заканчивалась?

Никитос и Сега переглянулись, ожидая продолжения шутки. Разумеется, продолжения не последовало. Улыбающийся хозяин дома, махнув рукой, разлил остатки второй бутылки.

– Хрен ли вы лыбитесь?! – возмутился Сеня, находившийся изрядно навеселе, хотя и старался пить меньше всех, пропустив добрую половину тостов.

– Пошутил, что ли братан? – Сега усмехнулся. – Извини, но просто ни смешно ни хрена…

– Нет, нет, нет! Какие уж тут шутки, – настаивал Сеня. – Хотите, чтобы в двух вон тех пузырях, – он показал на две пустые бутылки, которые Никитос поставил на подоконник, – никогда не заканчивалась водка?