Чтение онлайн

И те, кто отказываются от социализма в точном смысле этого слова и реставрируют капитализм, оказываются в положении туземцев вооруженных копьями и стрелами против бросившего невдалеке от берега якорь авианосца. Ну, как, дорогой российский читатель? Нужно объяснять, кто это? Возьмите зеркало. Посмотрите в него. Вы видите выброшенного на берег моряка с такого же авианосца, который дезертиры-адмиралы пустили ко дну.

Для полноты картины надо отметить, что автор вовсе не считает, что социализм победил во всем мире. Это неверно не только в рамках мира, но даже и в рамках конкретных государств. Социализм отлично умеет интегрировать в себя и включать островки совершенно иных социальных отношений, что бы ни утверждала советская пропагандистская машина. Тут и чукчи с эскимосами (в значительной мере первобытно-общинный строй), и Средняя Азия (в значительной степени восточно-феодальный), и «левые конторы» с «черным производством», да что там «конторы», вся Грузия (элементы капиталистического).

В мире есть острова и материки социализма, такие как Европа, Канада, Австралия.

Но в той же Австралии есть огромные пустынные регионы населенные аборигенами, которые по-прежнему живут первобытно-общинным строем. Другие островки таких социумов включают бушменов в пустынях южной Африки, индейцев в сельве Амазонки, эскимосов некоторых северных районов России, Америки, и Канады.

Многие арабы живут в феодальном обществе. Так же как и афганцы до вторжения СССР.

Потогонные производства в Малайзии и Сингапуре — это типичный капитализм, который делает то, что он лучше всего умеет делать — эксплуатировать и держать в нищете и повиновении свой собственный рабочий класс.

Так что мир велик и удивителен и не следует думать, что он подстрижен под одну гребенку. Только для предмета этой книги это большого значения не имеет. Ну, хочет кто-то жить в первобытном племени, ну и пусть себе живет. Уж, мы-то точно ему мешать не будем. При этом, социалистические державы все равно будут иметь его под контролем. Но жить в первобытном племени скорее всего позволят.

Итак, мы закончили с историческими экскурсами, обзором марксизма и констатацией уже случившихся фактов, и можем приступить к самому интересному. Всю свою историю человечество стремилось узнать, что находится за пределами известного. Скажем, пока царствовала теория конечного мироздания, постоянно находились умники спрашивавшие «А что находится за концом мира?» Когда объясняешь ребенку современную концепцию бесконечного мира, то часто получаешь в ответ вопрос типа «Ага, понял, вселенная бесконечная. А что дальше?»

Маркс объявил свое пролетарское государство бесконечным, однако государство вышло какое-то не то, как он описывал, так что стоит вспомнить выражение «устами младенца гласит истина» и спросить — «А что будет за пролетарским государством?»

Если следовать марксизму, как мы его понимаем, то чтобы увидеть грядущие изменения, нужно глядеть в основу — производительные силы. Именно изменения производительных сил и приведут к созданию новых классов и новых производственных отношений, которые и определят новый строй, которые придет на смену социализму.

Если уж быть совсем точным, то нужно искать ответ на вопрос: какие изменения в производстве сделают невозможным его управление тупым авторитарным менеджером, который считает подчиненного идиотом, а себя чуть ли не заместителем бога на земле, чем менеджеры (и партократы) и были в обоих полушариях Земли при социализме? Вот тут-то и будут ростки нового общества, которое мы ищем.

Теперь посмотрим на изменения производительных сил, которые имели место в двадцатом веке. Сначала посмотрим на средства производства — орудия труда. Что в них изменилось? Каким одним словом можно охарактеризовать это изменение? Конечно, они стали эффективнее и производительнее, но сама по себе производительность росла всегда. А что нового случилось с ними? Они стали сложнее. Причем сложнее на порядок.

Станок с программным управлением имеет два глубоких последствия для рабочей силы:

Во-первых, он требует настройщика, который должен иметь значительно лучшее образование, нежели промышленный рабочий начала двадцатого века. К тому же он создает рабочие места для инженеров, дизайнеров, и кучи других людей с университетскими дипломами, которые необходимы, чтобы его создать.

Во-вторых, он заменяет собой десяток старых станков, и соответственно унижтожает рабочие места тех промышленных рабочих начала двадцатого века, кто на них работал, а также зачастую и еще менее квалифицированных подносчиков деталей, помощников и т. д.

То есть изменяется структура рабочих мест. Помните, что происходит при осушении болота? Исчезают лягушки, появляются мыши-полевки. Исчезают цапли, питавшиеся лягушками, появляются совы, питающиеся мышами-полевками. Есть еда — есть вид, нету еды — нету вида.

Что это означает в случае с людьми? Есть рабочие места — есть представители соответствующего класса, нет рабочих мест — нету людей, которые зарабатывают на жизнь этим способом.

Значит, что происходит? Исчезают рабочие места для пролетариата. Появляются рабочие места для настройщика, который вроде бы и рабочий класс, хотя и не совсем, по крайней мере должен иметь значительно лучшее образование и настраивать станки не серпом и молотом. Появляются рабочие места для совсем уж не пролетариев, а вообще какой-то невнятной «прослойки», как выражались классики. Да еще прослойки, жизненно важной для цикла существования орудий труда.

А если кто-то существенен для производства орудий труда, то есть ключевой части производительных сил, то это уже и не прослойка получается, а как раз самый что ни на есть настоящий класс.

Особенно если их много. А что делает станок с программным управлением помните? Создает рабочие места для них. Высыхает болото, появляются мыши и совы. Появляются новые рабочие места для инженеров, появляется больше инженеров. Просто, правда?

Вы уже догадались, что происходит? Ну, да, настройщики и инженеры составляют на самом деле новый, постпролетарский класс.

Не питайте впрочем иллюзий, эксплуатируемый класс.

Для справки, я это не сам придумал. То есть понял это я сам и независимо в 1985-86-м году, но теперь, получив доступ к западной литературе, я знаю, что феномен появления нового типа работников был открыт куда раньше. Уже упоминавшийся «отец американского менеджмента» Питер Дрюкер ввел примерно в 1960 году термин «knowledge worker» (приблизительно можно перевести как «информационный работник — работник знания») [18] . Одновременно с ним экономист из Принстона Фриц Мачлап ввел термин «индустрий знания» [19] .

Они, конечно, не говорят о появлении нового класса, тут, насколько я знаю, я был первым. Они просто отмечают появление значительной категории наемных работников, которыми невозможно управлять старыми промышленными методами. По их мнению критическим отличием этого нового типа работников является то, что он сам знает и решает, что надо делать. Рабочему говорят, что надо делать. «Перенеси ящик в третий цех», «сделай деталь по этому чертежу», и т. д. Новый тип работника сам знает и решает, что надо сделать на благо компании, и именно этим он и ценнен. Более того, его менеджер обычно не обладает достаточной квалификацией, чтобы решить прав работник или нет. Наоборот, то, что работник делает и говорит своему менеджеру, часто определяет решения этого самого менеджера.