Чтение онлайн

— Готовьте операционную!

— Готовьте операционную! — металлическим голосом повторила по внутренней связи блондинка.

…Мы уже четыре часа сидели перед стерильными дверями операционного бокса. Ни один звук не долетал из помещения, где дежурная бригада билась за жизнь Антона. В больничном коридоре тоже было тихо, лишь большие круглые часы мерно тикали на стене. Два раза к нам подходила блондинка из приемного. Несколько секунд она зависала завороженным взглядом на лице Саймона, потом спрашивала, кивая на дверь.

— Не выходили?

Любимый отрицательно мотал головой и она удалялась, цокая каблучками. Саймон одной рукой прижимал к себе спящего Адриана, другой поддерживал Александру. Морская уже несколько часов находилась во сне у Антона, пытаясь помочь ему. Ее глаза были плотно закрыты, дыхание замедленно, иссиня-бледное лицо почти сливалось с белым халатом — их нам выдали в приемном покое. Дорогая кожаная куртка смятым комом лежала у нее на коленях.

У меня зазвонил мобильный. «Мама» — высветилось на экране.

— Полиночка, солнышко, ничего, что я так поздно? Вы еще не спите? — благостно проворковала она. Такой голос у нее бывает, когда папа рядом и все у них хорошо.

— Нет. — тихо сказала я, удерживая рвущиеся слезы.

— А что у тебя с голосом? — тут же всполошилась мама — Поссорилась с Саймоном?

Я встала и отошла к окну.

— Нет, мам, все хорошо…

— Но я же чувствую по голосу! Полина! — кажется, мама уже сама была готова заплакать. И вдруг я решилась. Раз нападение Найджела и Магды нам больше не грозит, родители вправе знать правду.

— Мам, у меня родился сын. — я не удержалась и хлюпнула носом.

— Но почему ты плачешь? Почему? — кажется, мама не поняла меня. Или не услышала.

— Мам, у вас с папой есть внук. Его зовут Адриан. — как глухой раздельно сказала я. И тут же услышала, как сопит и всхлипывает мама. — Ма-ам? Ну ты-то чего плачешь?

— Ох, доченька, ну как же! Мы же не знали, радость-то какая! Жаль, бабуля не дожила! — мама то плакала, то смеялась — Сколько ему сейчас? Неделя? Ты еще в роддоме?

— Мам, он немного постарше, чем ты думаешь… — осторожно начала я.

Но тут дверь операционной бесшумно открылась и молодой доктор стремительно вышел к нам. Я сбросила мамин звонок и кинулась к нему, с каждым шагом ощущая, как все больше наливаются тяжестью ноги.

Глаза у врача были в красных прожилках, как у древнего старика. Он обвел нас суровым взглядом.

— Вы кем приходитесь пациенту?

— Мы его друзья. — мой голос дрожал.

— Хорошо, уважаемые. Вам еще предстоит объяснить полиции, при каких обстоятельствах ваш друг получил колото-резаное ранение грудной клетки. — сухо сказал врач. И вдруг добавил гораздо мягче, словно поделился чем-то сокровенным — Молодой человек пришел в себя, можете зайти к нему.

Александра медленно открыла глаза, ее взгляд казался мутным и расфокусированным. Саймон передал мне спящего Адриана и помог ей подняться, мы вошли в бокс. Укрытый простыней Антон лежал уже не операционном столе, а на каталке. Одна медсестра сразу вышла, другая тихонько возилась в углу, позвякивая инструментами. Широко раскрытыми глазами Антон смотрел в потолок. Когда я приблизилась к нему, он попытался улыбнуться краешком губы. Эта ассиметричная старческая улыбка на мучнисто-бледном лице была страшнее гримасы боли.

— Все будет хорошо. — произнесла я фразу, которую как мантру твердила про себя все четыре часа.

Его запекшиеся губы дрогнули, он прошептал:

— Да. Все будет очень хорошо, потому что у меня есть ангел-хранитель.

На долю секунды мне показалось, что он сошел с ума. Дальнейшие его слова лишь укрепили мое подозрение.

— Там было очень холодно и страшно. Ветер подталкивал меня к тоннелю. Потом меня начало засасывать внутрь. — невнятно лепетал Антон. Мне пришлось склониться к его лицу, чтобы разобрать слова — И вдруг кто-то взял меня за руку и потащил от тоннеля. Ветер бил нам в лицо, но он не бросал меня, а вел все дальше. И все время разговаривал со мной, голос у него такой нежный, как девичий… — В изнеможении Антон на несколько секунд прикрыл глаза. Медсестра за нашей спиной все также брякала инструментами. Ей, наверное, не впервой слышать такие истории, подумала я — А потом мы вышли на цветущую поляну, стало тепло. Я хотел поблагодарить его и… И вдруг оказался здесь. — Антон закрыл глаза и стих.

Пораженная догадкой, я оглянулась на Александру. Она стояла позади меня, прислонившись к кафельной белой стене. Лицо ее было таким же бледным, как у Антона, прекрасные длинные волосы спутались и повисли безжизненными прядями. Она выглядела так, словно это она пережила тяжелую операцию. Конечно, ангел-хранитель, который увел Антона от тоннеля смерти, это она. Я ждала, что морская скажет Антону что-то, но она равнодушно молчала, уставившись на идеально чистый кафельный пол.

— Посещение закончено. — строго произнесла медсестра — Придете к нему завтра, ваш друг будет в палате интенсивной терапии. — и вдруг добавила шепотом — И поблагодарите доктора Сергея Николаевича, он совершил чудо! Шансов у пациента почти не было…

Когда мы вышли из больницы, на улице светало. Снег больше не падал, ветер стих. Город досыпал последние часы перед рабочим днем, лишь несколько окон светились в полутьме. Александра, волоча ноги как древняя старуха, пошла к машине. Саймон тоже двигался тяжело, он еще не восстановился после нападения Найджела. Мы с ним остановились, вдыхая морозный воздух. Адриан крепко спал на руках у любимого, его личико казалось довольным, наверное, он видел хорошие сны. Любимый обнял меня и сказал чуть смущенно:

— Я не думал, что быть человеком так трудно.

Я не знала, что сказать, и молча смотрела на его лицо, казавшееся отстраненным и загадочным в тусклом свете фонарей. Следующая фраза, похоже, далась ему с трудом.

— Сегодня Антон был готов пожертвовать собой ради тебя и Адриана. Я считаю его своим другом. — Выговорив это, Саймон глубоко вздохнул. И добавил совсем тихо: — И мне очень стыдно, что я ревную тебя к нему…

Не знаю почему, но мне вдруг стало легко на душе. Может быть, потому, что я очень хорошо понимала его чувства? Я сама не раз страдала от прямо противоположных переживаний. Сколько раз я была вынуждена обманывать родителей и при этом ненавидела себя за ложь? Я повернулась к любимому и поцеловала его в прохладную щеку.

— Привыкай. Вся человеческая жизнь состоит из этого. И нет ни одного готового ответа ни на один вопрос.

Залихватская мальчишеская улыбка вдруг озарила лицо Саймона.

— Временами мне это даже нравится!

Густая стена водорослей послушно разомкнулась передо мной, пропуская в зачарованный подводный сад. Длинные темно-зеленые ленты растений колыхались, как будто их шевелил ветерок. Между ними резвились оранжевые и ярко-синие маленькие рыбки, похожие на экзотических бабочек. Иногда в чаще мелькала крупная рыбина с широкой, словно ухмыляющейся мордой — она делала вид, что увлечена какими-то своими важными делами, но ни на минуту не упускала нас из виду.