Чтение онлайн

Неделю спустя состоялось собрание. Надолго запомнилось оно артиллеристам, а Лукьянов, наверное, не забудет всю жизнь. С докладом выступил майор Ищенко. Андрей Демьянович подобрал очень веские, убедительные факты, доводы. Он напомнил Лукьянову об его отце, который честно сражался с фашистами и сложил свою голову за Родину. Говорил Ищенко спокойно, но так, что слова его доходили до самого сердца.

Душевный накал секретаря партбюро передался комсомольцам. Горячо, взволнованно выступали сержант Данилов, ефрейтор Майструк, рядовой Ламидзе, старшина Хомула и другие сослуживцы Алексея. Все требовали: пусть скажет Лукьянов, как он думает дальше служить.

Тяжело было Лукьянову, но пришлось встать, выйти вперед. Долго молчал: не так легко подобрать слова, которым бы поверили товарищи. Дал обещание исправиться.

После собрания Ищенко остался в ленинской комнате с командиром батареи, парторгом и комсомольским секретарем.

— Все вы коммунисты и вдвойне отвечаете за Лукьянова. Будьте внимательны к нему. Сейчас у него в душе целая буря разыгралась. Поддержите солдата добрым словом. Самый малый его успех не оставляйте незамеченным. Поднимайте в Лукьянове все хорошее. Человек оступился, и теперь ему нужно помочь избежать новых ошибок. Перевоспитывать человека надо умеючи, с тактом, не оскорбляя его недоверием, видя в нем не только недостатки, но и хорошее. Вот на это хорошее и должен опираться в своей работе настоящий воспитатель.

Всякий раз, наведываясь в батарею, секретарь партбюро справлялся: «Как Лукьянов?» Разговаривал с ним, но тот больше отмалчивался, опускал глаза. У него еще бывали срывы, но в поведении солдата наметились явные перемены. Под воздействием командиров, комсомольцев, всех сослуживцев Лукьянов постепенно исправлялся. И с учебой у него дело пошло лучше. Солдат повеселел, стал общительным, не сторонился товарищей.

Однажды на учениях Ищенко зашел на огневые позиции батареи. Через плечо у него висел фотоаппарат.

— Товарищ майор, сфотографируйте нас, — попросили артиллеристы.

— Можно. Только у меня объектив особый: отличников берет, но отстающие не получаются.

Артиллеристы дружно рассмеялись:

— Есть у нас и отличники!

А командир батареи предложил:

— Снимите Лукьянова. Он теперь у нас лучший.

Солдат стушевался:

— Есть и получше меня.

— Становись к пушке, крестник, — потребовал Ищенко. — С великим удовольствием сфотографирую. И объектив на этот раз осечки не даст.

Лукьянов, смущаясь, встал у орудия, взял в руки снаряд.

— Так. Хорошо. Снимаю.

Через минуту они сидели рядом на бруствере. Плотный, приземистый секретарь партийного бюро и худощавый, невысокий солдат. Серые спокойные глаза Лукьянова светились доверием. Теперь он уже не отводил своего взгляда от больших проницательных глаз майора.

— Вернемся с учений, — сказал Ищенко, — отпечатаю две фотокарточки. Одну передам командиру батареи, пусть в ленинской комнате на Доске отличников повесит. А другую вам подарю. На память.

— Спасибо, товарищ майор. Извините меня… Столько вам беспокойства доставил.

— А им? — кивнул Ищенко на артиллеристов.

— И им тоже.

Оба помолчали. Потом майор поднялся с бруствера, подал руку солдату:

— Ну, удачи вам. Мне еще надо успеть к стрелкам, во вторую роту…

Во всех подразделениях полка служат коммунисты. Через них, а также путем личного общения секретарь партийного бюро связан с массами воинов. Едва ли в части найдется солдат, который бы не знал в лицо майора Ищенко. С ними он всюду — и на учении, и на стрельбах, и в часы досуга. К Андрею Демьяновичу Ищенко можно обратиться по любому вопросу. Он внимательно выслушает, даст добрый совет, разделит радость, поможет в беде. Не потому ли идут к нему люди — коммунисты и беспартийные — с открытым сердцем? Это доверие — лучшая награда партийному руководителю за его нелегкий, но благородный труд.