Чтение онлайн

Так что, Мария Петровна? Будем заявление писать да в милицию передавать? Как вы решили, как родитель?

Мама с укором поглядела в глаза сыну.

Ну... Он же упал оказывается. Раз упал - пусть упал. И дальше падает пока не надоест. С отцом я конечно поговорю но...
– она устало махнула рукой.
– не хочется работу на новом месте начинать с конфликта. Давайте дадим им последний шанс!

Ну... Как знаете.
– директриса пожала плечами.

Зачем??! Зачем ты и в этой школе все начал с драки??! Я тебя как просила??! Я тебя просила: "Стасик! Давай в этой школе ты будешь учиться по-человечески! У тебя уже восьмой класс, тебе поступать скоро!" А ты? Ты опять начал как всегда! Вот скажи, а без драк никак нельзя, да??!

А мне можно состричь эти дебильные кудряшки и стать нормальным пацаном? Или так и ходить полубабой??!

Стас!
– всплеснула руками мать.
– Ну о чем ты говоришь?? Ничего они не дебильные! Очень даже симпатичненькие! Девки все твои будут!

Пока девки мои будут - пацаны всю морду разобьют! И так ею на бабу похож, ещё и кудряшки эти! Я с ними вообще на Барби похож! Тьфу!
– в сердцах сплюнул Стас.
– Да и назвали ещё... (передразнивая) Стааасик! Вот и называют "Стасик-пидарасик"! А я это гадство терпеть должен??!

Мама молчит... Оборачиваюсь он увидел у неё на глазах навернувшиеся слёзы. "Никогда моя мать из-за меня не будет плакать!"

Мааам! Ну чего ты?
– обнял её сын.
– Ты же знаешь что я тебя люблю... Мы с тобой только из-за этих кудрей и ссоримся. Это же моя голова. Можно я их состригу?

Нет! Уткнувшись мне в плечо отвечает мать и вздыхает.

Стас, прижав ее к себе, обнял за плечи и поправляя непослушную прядь за ухом, поцеловал ее в лоб.

Мам... Ну прости меня дурака... Ну родился я у тебя такой... И не лошадь и не бык, и не баба ни мужик... А я хочу мужиком быть! Как папа!

Мама опять вздыхает и не говорит ничего...

Вечером, как всегда уставший, пришёл отец. От него пахнет шинелью, кожаной портупеей и оружейным маслом. Он всегда приносит этот запах домой, и именно по нему Стас узнает, что он дома.

Кто это тебя так?
– отхлебывая борща со сметанкой спрашивает он сына.

Да опять в школе драку устроил! К директору вызывали! Опять натерпелась из-за него! Хоть ты скажи ему что-нибудь, он меня совсем не слушает!
– запричитала мать вытирая руки о передник.

Сколько уложил?
– как бы невзначай спрашивает он его.

Четверых.
– хмуро ответил Стас.

И что? Четыре пацана тебя так разукрасили?
– усмехнулся отец.

А потом - толпой...

Толпа это да. Толпа это серьёзно. А зачем их подпустил?

Окружили....
– ответил Стас, опустив голову.

Ясно. Ну а причина то какая была?

Все та же. "Стасик-пидарасик!" с кудряшками. Пааап! Может можно мне их уже состричь? Ну сколько можно уже, а?

Отец взглянул на мать, покосился на парня:

Стас! Ты поел? Оставь нас двоих. Нам нужно с матерью поговорить.

Стас молча вышел в другую комнату. Закрывая за собой дверь привычно оставил маленькую щелочку.

Михаил Викторович!
– подчеркнуто вежливо, со слезами на глазах сказала мама, как только я прикрыл дверь за собой.
– Вы собираетесь что-нибудь предпринять с поведением Стаса?

А что в нем не так?
– искренне удивился папа.

Он дерется. В каждой школе он все начинает с драки. Зачем? Зачем он мне доставляет все эти трудности?

Так он же пацан. Он должен драться!
– недоумевающе ответил отец.

Почему он "должен"? Неужели нельзя мирно как то решить все? Поговорить? Почему он всегда, вместо того чтобы поговорить, сначала бьет, а потом разговаривает? Знаешь... Ты его с самого раннего детства таскаешь по всяким секциям. И всяким приемчикам.. Как там? Самба? Зачем ты его этому учишь? Не поэтому ли он дерется со всеми, что ты его постоянно на всякие секции с драками устраиваешь? Он же по другому разговаривать не может!

Говорить удел слабых и политиков. Вопрос не в этом.. Ты правильно сказала. Ты задала вопрос: "Почему он делает это?" Он уже сам дал ответ. Он не хочет чтобы его считали бабой. А, что не говори, выглядит он по бабски с этими кудряшками! Я еще мирился когда он маленький был. Но вот скоро он в армию пойдет, он и там тоже должен эти кудри носить? И ты будешь лить крокодильи слезы когда он тебе фото пришлет с наконец то нормальной прической?

Он не баба! Он мальчик!
– с надрывом кричит мать.
– Разве я виновата что я его люблю??! Да! Люблю! Я детей очень люблю! Человек не любящий детей не может работать в школе! Сколько раз я тебя просила... Умоляла... Подари мне еще ребенка! Я хочу девочку.. Я бы ей покупала платья, делала прически... Миша! Мне мало одного сына. Давай дочь заведем, а? Я тебя не буду напрягать с ней - сама буду с ней заниматься...

Какую дочь?
– поперхнулся отец.
– Нам одного то много... Куда нам второго ребенка? Пеленки - распашонки... Я офицер! Я служу Отечеству! Это сейчас мы тут, а через полгода пошлют нас за Полярный круг, и как ты там с ребенком - грудничком на руках?? В вечной мерзлоте её хоронить?? Нет уж! Я уже достаточно людей похоронил, чтобы и своего ребенка... Туда же. Все. Закрыли разговор. Хочешь кудри - пусть будут кудри! Но ребенка больше не проси! Этого бы воспитать да человеком вырастить...

Мама плачет...

И в этот раз ничего не вышло.
– вздохнул парень и пошел разбирать постель.

* * *

На утро лицо опухло. Было полное ощущение что его изнутри набили ватой и эта вата мешает. Побрел в ванную умываться. Начал чистить зубы - болела разбитая губа. Только с пастой во рту понял сколько запекшейся крови во рту... Умываться было больно. Лицо отзывалось категорическим протестом на любые прикосновения. Глаз, подбитый во вчерашней драке заплыл и совсем не открывался. Кулаки были сбиты, на руках синяки. Но больше всего болела грудина - прямо напротив сердца синел огромный синяк. Вчера сюда прилетело ботинком, когда уже держали.. Думал сердце остановится.

Кое-как умывшись, и, шипя, вытерев лицо и руки полотенцем, пошел завтракать. Есть совсем не хотелось. С трудом пожевав яичницу пошел одеваться. Все тело болело. Меньше всего мне хотелось идти в школу. Хотелось свернуться калачиком, и лежать так весь день. Но деваться было некуда, через силу собрался и пошел.

Осень засыпала дорогу листьями. Позолотила, покрыла сусальным золотом деревья, яркая летняя зелень поблёкла и стала медно - изумрудной. Трава пила последние капли воды из земли и ловила последние теплые солнечные лучи, готовясь к сокрушительному поражению в войне с зимой. И деревья торопились набраться сил перед долгой спячкой, уже мечтая принять на свои ветви пушистые белые покрывала...