Чтение онлайн

empty-line/>

После небольшой паузы охранник заявил:

– Проходите.

Павел поднялся на второй этаж, постучал в дверь указанного вчера Николаем кабинета, услышал приглашение войти и немедленно им воспользовался, одев на лицо самую широкую дружескую улыбку.

– Привет!

– Привет.

В просторной, хорошо отремонтированной и обставленной современной техникой, в основном японской и немецкой, лаборатории, окна которой выходили во внутренний двор, на углу большого письменного стола сидел Николай и просматривал какие-то бумаги. Поздоровавшись с Павлом, он положил их на стол.

– Проходи, садись.
– он кивнул ему на стул, стоявший рядом.

– Коля, мы вчера с тобой говорили по поводу раций.

– Да, да, я прекрасно помню, - Николай наклонился, открыл ключом ящик стола и достав две коробки, открыл их, положил на стол и подвинул к Тумасову.
– вот, посмотри, это как раз то, о чем я вчера упоминал.

Павел вытащил рации из коробок и с интересом принялся их рассматривать.

– Рации собраны у нас, по технологии 'Сони'. Товар очень качественный.
– хвастался довольный Николай.

– Хорошо, с этим все понятно.
– Павел, удовлетворенный осмотром представленного ему образца, включил и выключил обе рации, положил их обратно в коробки.
– Так вот, Татьяна пригласила меня к четырем.

– Понял.
– Николай положил свою рацию в чемодан.
– После обеда я уже буду фактически совершенно свободен. Напомни мне, пожалуйста, какой у нас план.

– Я приезжаю к ней к четырем. Ты подъезжаешь следом за мной, останавливаешься неподалеку и ждешь. Получив от меня сигнал, подъезжаешь к дому и звонишь. Объясняешь, что ты турист, не местный и заблудился. Твоя задача - задержать ее хотя бы на пять-семь минут. Но если задержишь на десять, я не буду против.

– Ну, с такими блондинками я всегда находил общий язык.
– хитро прищурился Николай.

– Вот и славно.

Павел открыл сумку, положил туда коробку с рацией.

– Ну, все.
– сказал он.

– Давай, Паша.
– улыбнулся Николай.

Тумасов, покинув прохладный кабинет, окунулся в жаркое бакинское лето. Он сел за руль и захлопнул дверцу. "БМВ" плавно развернулась, и, вздымая облако пыли, набирая скорость, поехала по направлению к центру города.

'Точность - вежливость королей': это изречение вполне подошло бы к Павлу, без десяти четыре надавившего серую пуговку звонка у Татьяниного дома. Через несколько минут изучения гостя в специально сделанную прорезь в цельной металлической калитке послышался скрежет отпираемого замка.

– Привет, Паш.
– прошелестела она.
– проходи в дом.

На ней был надет длинный, не подходящий ей по размерам толстый черный резиновый фартук, словно у мясника на скотобойне. Он весь был в каких-то затертых пятнах и разводах. От фартука шел запах краски и смолы, вроде олифы.

– Я купил все, что ты сказала.

– Отлично. Тогда бутылки положи в холодильник, а виноград помой и сложи в емкость на кухне, там есть такая... пластиковая.

– Может тебе его сразу в мастерскую принести?

– Нет! То есть да... не сразу. Лучше принеси выпить.

– Вино?

– Пожалуй.

– Ладно, захочешь-придешь. Я тогда на кухню.

Проходя по внутреннему коридору на кухню, Павел снова услышал странный зуммер, удививший его накануне. Это определенно не был звук открываемой мастерской. Тогда что? Гараж? Но двери в гараж были и так открыты. Снедаемый любопытством, Павел стал тщательно мыть виноград.

Он принес бутылку и стаканы прямо в мастерскую. На Татьяне уже не было уродливого резинового фартука, она облачилась в просторный старый джинсовый комбинезон, повсюду заляпанный краской.

– Принес?

– Угу.
– Павел поставил бутылку на столик, открыл, наполнил стакан на две трети и протянул Татьяне.
– Много еще осталось?

– Достаточно.
– она выпила залпом и повернулась к мольберту.
– Хоть в академии отстрелялась - сегодня последний экзамен по своему предмету принимала. Теперь я могу сосредоточиться на картинах.
– Что скажешь, кстати?
– она указала кистью на холст.

На картине был изображен седой старик в колпаке с горбатым носом, поедающий дыню. В руке у него был старинный загнутый наружу нож с длинным лезвием, которым он отрезал куски от дыни.

– Неплохо. Мне нравится. Хотя она немного старомодна.
– подумав, отметил Павел.

– Старомодна?

– Немного.

– Почему?

– Таня, ну здесь один только цвет доминирует. У тебя картина похожа на кусок сырого мяса.

– Все красное? Что из того? Вот это типично дилетантский подход. На самом деле у красного есть множество самых разных оттенков - бургундия, малиновый, бордо, терракота и так далее вплоть до лилового. Я просто использую полную палитру оттенков, смешивая разные компоненты.

– Ты права, чтобы угодить зрителям, нужно меняться каждый день.

– Это не так трудно. Спроси меня. Я рисую все что угодно - от портретов до графики.

– Например, фильмы не успевают выйти на экраны и уже устаревают.

– Классики не устаревают. Каждый раз, когда я смотрю их фильмы, например Феллини, они кажутся мне новыми. В них что-то есть. Они раскрывают иные грани. В свою очередь эта картина написана не в старомодном, а в классическом стиле. Паш, принеси виноград. У меня от созерцания этого старика с дыней самой есть так захотелось!
– расхохоталась Татьяна.

– Сейчас схожу.
– Павел потянулся и вальяжно отправился на кухню. Открыв кран, он положил гроздья в дуршлаг для промывки, а сам достал из внутреннего кармана джинсовки рацию.